Чтение онлайн

— Сейчас в моих планах только одно — стать отличной альфой для своей стаи.

— Это похвально.

Дмитрий встаёт, отодвигая кресло назад. Достаёт из кармана мятого пиджака какое-то устройство. Я напрягаюсь, но когда Дмитрий подносит его к лицу, понимаю, что это не оружие, и перестаю так крепко впиваться пальцами в подлокотники стула.

— Слушаю, — голос из динамика доносится чистый, женский.

— Лена, бери Полину, приходите ко мне где-то через час. Нужно будет пройтись по договору сотрудничества и, в случае чего, составить протокол разногласия.

— Хорошо, — ответ поступает таким же коротким, каким было приветствие.

Мне нужно этому поучиться: подчинять других так, чтобы не возникало ни вопросов, ни сомнений в моей компетенции. А то все это косые взгляды, особенно со стороны Магдалены и её приспешников — тех самых, из-за которых война и случилась… Они вынуждены меня слушаться. Зов крови требует от них этого. Но я хочу, чтобы выполнение моих поручений стало их собственным желанием.

Иначе что помешает им поступить со мной так же, как они поступили с моим отцом?

— Значит, встретимся через час, — говорю я.

Тоже встаю с места. Направляюсь к выходу из кабинета.

— Я был на похоронах Амадеуса, но принести соболезнования тебе лично мне так ни разу и не представилось возможным. Поэтому, с твоего позволения, скажу сейчас: мне искренне жаль, что твой отец ушёл так рано. Он был мне хорошим товарищем, и я всегда желал ему только добра. То, что произошло с ним — лишь ещё одна веская причина, согласно которой соглашение нам жизненно необходимо.

— Спасибо за соболезнования.

Больше я ничего не говорю. Покидаю кабинет со странным осадком в душе и желанием взять Тая и с ним пойти за Магдаленой.

Сделать её моим советником была идея Боунса. Он посчитал, что это поможет сблизить нас и продемонстрировать, что мы, в общем-то, за одни цели боремся, пусть и различными методами.

Но сначала нужно отыскать брата. Знаю, что он уже не маленький, но всё никак не могу отделаться от разъедающего и доходящего до абсурда чувства ответственности.

Однажды я оставила его, и после этого он оказался в тюрьме.

Больше такого не повторится.

Утром Тай что-то говорил Боунсу о медиках, и я цепляю первого же проходящего мимо стража, чтобы выведать у него, где я могу найти их врачей. Высокий парень в синем костюме говорит о корпусе миротворцев двумя этажами ниже.

Туда я и направляюсь.

— Я не уверен, что справлюсь с ножом, — слышу знакомый писклявый голос уже когда прохожу мимо столовой и до нужной двери остаётся не больше пары шагов.

— Это не нож, во-первых, а скальпель, а во-вторых, даже опытным хирургам не просто…

— Я крови боюсь, — второй голос перебивается знакомым.

— Ты же оборотень!

— Что за стереотип? Ты хоть раз видел, чтобы я мясо сырое ел или задницу себе грыз? — Молчание. — Ну вот! Так что не надо мне тут!

— Прости, — второй голос едва сдерживает смех. — Я не думал, что это так сильно тебя заденет.

— Не думал он… ну, я не удивлён, ты ведь не хранитель.

— Эй!

— Что, тоже обидно?

Захожу без стука. Вижу Тая, нескольких стражей в красно-жёлтом, занимающихся своими делами, и одного из приближённых к Дмитрию детей, чьё лицо за всё время мне уже успело приестся. Кажется, его зовут Даня.

— Что ты тут делаешь? — спрашивает Тай, сразу ощетиниваясь.

— За тобой пришла.

— Ты помнишь, что я до сих пор с тобой не разговариваю? — Раньше, чем я вступаю в спор, он добавляет: — Сейчас — не считается.

— Тай, у меня нет времени играть в твои игры.

— Тогда уходи. Где выход — знаешь.

Прикладываю кулак к губам, чтобы скрыть короткий рык. Тай ведёт себя со мной как пятилетка с того самого момента, как вместо него в сражение с Антоном вступила я. Для него это был как удар ножом со спины: предательство в чистом виде.

Не понимает, глупый, что я спасла его! И от ответственности перед почти что сотней оборотней, привыкших за последнее время к самоуправству, и перед кровью мученика, запах которой мне до сих пор так и не удалось стереть с кожи.

Я убивала и раньше, но Антон, пожертвовавший собой ради безопасности близких, это не воры, обманщики и преступники, калечить которых я привыкла.

Когда он умер, умерла и часть меня. Что-то невинное, что-то чистое. Может, та крошечная часть, которая была во мне от человека.

Потеря, которую невозможно будет восполнить.

— У меня нет времени на пререкания, — прозрачно сообщаю я. Подхожу к Таю, хватаю его за шкирку, приподнимаю, встряхиваю. И толкаю в сторону двери. — Вперёд.

— Хватит руками размахивать! — возмущается Тай. Гордо поправляет воротник. — Я сам пойду, и то только потому, что это моё желание.

— Ну да, конечно.

Тай прощается с Даней и с остальными миротворцами. Каждого называет по имени, но мне не верится, что он и правда лично знаком со всеми: вполне возможно, что всё придумывает на ходу, мне назло. Думает, что это может меня задеть — то, что со всеми вокруг он уживается и находит общий язык абсолютно без какого-либо труда, в отличие от меня.

— Прекрати играть на публику, — прошу я уже на улице.

Снова идёт снег. Нам, оборотням, нет необходимости укутываться как людям, чтобы согреться, поэтому на мне из верхней одежды лишь лёгкая курточка. Однако я застёгиваю её до самого горла. Мало ли что: ветер сегодня сильный, а подхватить местную заразу не хочется.

— Это не игры, — Тай пинает снег под ногами. — Я первый подумал о том, чтобы стать альфой! Так нечестно!

— Вот как раз из-за того, что ты об этом подумал, стать альфой пришлось мне.

— Я тебя об этом не просил!

Я тебя тоже, хочется сказать мне. Не просила ведь, чтобы он внезапно стал таким инициативным.

— Ты знаешь, где Магдалена? — спрашиваю вместо этого.

— Конечно. А ты знаешь, что в обязанности альфы входит контроль всех членов стаи и то, где они находятся?