Чтение онлайн

— Да, — подтверждаю я. — Это определённо Миллуони.

— Он, я надеюсь, знает, что делать? — спрашивает Влас, сминая записку в кулаке.

— Должен. К тому же, я попросила его, чтобы он взял с собой Шиго для контроля. Она уж точно не позволит ему и лишнего шага ступить.

Дверь распахивается, и в медкорпус входят миротворцы во главе с куратором. Сергей уже наверняка знает «правду» Власа, а потому не задаёт никаких вопросов, когда бросает взгляд на опустевшую Нинину койку.

— Вам пора, — произносит Марк, понижая голос. — У Сергея сегодня, как вы можете понимать, уже с утра день не задался.

— Уходим, — соглашается впервые произнёсший хоть что-то после моего прихода Бен.

Мы с Власом последними покидаем медкорпус, и это позволяет нам ненадолго остаться одним в маленьком коридорчике между оставленным помещением и общей комнатой миротворцев. Я не успеваю придержать дверь перед нами, когда Влас кладёт на неё свою ладонь, прикрывая. Так спина Бена и лицо Дани становятся недоступными моему взгляду.

— Что такое? — спрашиваю я.

Влас берёт меня за руку, чуть выше локтя, и дёргает вверх, заставляя вытащить ладонь из кармана куртки.

— Это… — начинаю я, готовая оправдываться, но Влас тут же перебивает меня:

— Ты спрашивала о ритуале изъятия. Я знаю, как он проходит и что для него нужно. — Влас хмурит брови. — Ты должна быть в кровати, а не на ногах, пить много жидкости и восстанавливаться.

— Я в порядке.

— Когда раны стража достаточно сильные, клятва создаёт обманный эффект, благодаря которому её носитель чувствует себя хорошо, несмотря на замедленное заживление. Похоже на действие наркотических средств.

— Влас, — я произношу его имя с нажимом. — Я в порядке. Правда.

— Зачем ты терпишь, когда я могу помочь?

Влас подкатывает левый рукав своей чёрной водолазки до локтевого сгиба, демонстрируя мне два шрама от заклинаний. Один, маленький и тонкий, он использовал когда-то давно, чтобы излечить мою сломанную в двух местах ногу, а другой, жирный, выпуклый, напоминающий слизня, совсем свежий. Именно он помог нам выиграть время, чтобы спасти Ваню.

Я знаю, что имею право воспользоваться помощью Власа. И какая-то часть меня настойчиво хочет этого, но другая не перестаёт твердить о том, что боль — это напоминание.

Напоминание о том, что произошло и только произойдёт. Напоминание о том, что за каждым моим шагом, каждым действием и каждым принятым решением следует вереница последствий.

— Можешь, — соглашаюсь я, кивая. Берусь за край рукава Власовой водолазки и тяну его обратно, скрывая предплечье. — Но не должен. Оно того не стоит.

Влас глядит на меня непонимающе. В его голове, могу поспорить, ещё никогда не появлялось так много нерешённых вопросов разом.

— Последние недели меня не покидает странное ощущение, что когда я смотрю на тебя, вижу абсолютно незнакомого мне человека, — задумчиво произносит он.

Это откровенное заявление не должно причинять мне боль, но именно это оно и делает. И хотя слова Власа имеют разный смысл для нас обоих, они приводят к одному итогу: и Власу, и мне становится внезапно неуютно рядом друг с другом.

От возникшей неловкости нас спасает Бен. Он приоткрывает дверь вместе с тем, как Влас шумно вдыхает, чтобы сказать что-то ещё.

— Вы чего? — спрашивает Бен, с любопытством нас разглядывая.

— Ничего, — отвечает Влас вместо того, что планировал.

Бен шире открывает дверь, ведущую в общую комнату миротворцев, намекая на то, что нам пора выдвигаться. Влас, стоящий ближе, идёт первым. Я ещё секунду топчусь на месте, прежде чем двинуться следом.

— Что-то вы какие-то кислые оба, — шепчет Бен мне на ухо. — Проблемы в постели?

— Ещё один такой вопрос, и проблемы с постелью будут у тебя, потому что встать с неё без помощи врача ты уже не сможешь.

Бен отклоняется в сторону синхронно с тем, как моя рука поднимается в воздух в агрессивном взмахе.

— Боже мой, какие мы нервные! — Бен качает головой. — Хоть спросить, идёшь ли ты на занятия, могу, или тоже лучше не стоит?

— А что сейчас?

— Военная топография.

На секунду я задумываюсь, не скрывает ли Бен под этим позывным дела, касающиеся только нас, но его вид совершенно не похож на заговорщицкий, а выражение лица, с которым он это произносит, и вовсе отдаёт усталостью.

— Да, кстати, — Даня, идущий перед нами, притормаживает, чтобы что-то достать из рюкзака за спиной. — Вот, держи.

Он протягивает Бену скрученный в рулон лист. Когда Бен стягивает с него резинку и разворачивает, я вижу начерченную от руки карту местности.

— Чувак, ты лучший! — благодарно присвистывает Бен.

Карта выполнена идеально. Без смазанных черт, без неровных штрихов. Ни один цвет, в который окрашены объекты, не выходит за его грани.

— Ты что, заставляешь Даню делать за тебя домашку? — уточняю я, не забывая о возмущённых нотках в голосе.

Бен, не отвлекаясь от разглядывания карты, пожимает плечами. Даня, тем временем, достаёт из рюкзака ещё один такой же рулон.

— А это для тебя, — произносит он, улыбаясь немного виновато. — Я подумал, что тебе сейчас не до этого.

Не знаю, как, но Дане удалось начертить одинаковые карты двумя разными почерками.

Мне стоило бы остаться гордой, — (и в итоге получить от Юрия Геннадьевича «неуд» за невыполненное задание), — но чем дольше я разглядываю Данину работу, тем сильнее начинаю убеждать себя в том, что та уже выполнена, и хуже точно не станет, если я приму её.

Ведь не зря же Даня сидел за столом, сгорбившись, чёрт знает сколько часов подряд?

— Ты и правда лучший, — соглашаюсь я, не в состоянии скрыть восторг.

Даня скромно улыбается и дёргает лямку рюкзака в быстром, нервном жесте.

— Ладно вам, мне не сложно, — отвечает он. А когда Бен, сияющий и предвкушающий хорошую оценку, чуть отдаляется от нас, уходя вперёд, полушёпотом добавляет, глядя точно мне в глаза: — Спасибо, что была с Ваней вчера. Я… — Даня трёт лоб. Краем глаза я замечаю остановившегося и внимательно нас разглядывающего Власа. — Я ночевал у Амелии, звонков не слышал. — Даня сильно хмурится. — Скажи мне честно, я плохой брат?