Чтение онлайн

— Блекджек! У меня нет слов! Как… да ты точно не в первый раз играешь! — не сдерживая чувств, проговорила Глори.

— Правда первый, — ответила я, чувствуя легкое головокружение. — Может ещё одну?

Роза открыла ноты следующий песни. Она была незнакомой: что-то там о кексах, и ещё она была куда быстрее первой. Тем не менее я сфокусировалась и начала брать ноту за нотой. Это, конечно же, не всегда получалось, но всем видимо было без разницы на проскальзывающую время от времени фальшь. С меня семь потов сошло, пока я заканчивала исполнение. Это дело казалось мне попроще, чем было на самом деле.

— Да у тебя талант. Очень удивлена тому, что у тебя не кьютимарка с нотами, — заметила Роза, пока Торн энергично хлопала копытами об пол. Эта фраза, надо сказать, меня поразила.

У меня не было выбора. Когда я притронулась щекой к грифу контрабаса и осознала, что с самого рождения у меня не было возможности сделать этого. Я была охранницей. Мне было разрешено слушать музыку, а вот играть? Творить? Это словно услышать в первый раз Свити Белль или тот хор, звучащий в капелле, и почувствовать желание присоединится к ним. Мой взгляд упал на П-21. Неужели я получила свою кьютимарку по умолчанию? Мне улыбалась удача в картах и в жизни, но могла ли я быть кем-нибудь ещё?

Я думала, что быть охранницей — это что-то вроде раздражающей работы. Мне и в голову прийти не могло, что Стойло Девять Девять украдет у меня что-то столь личное.

— Ну, это было впечатляюще, — сказала Роза, листая книжку с нотами. Следующая композиция была о платьях и по-медленнее предыдущей, но технически более сложной. Дальше шла песня о зиме. Интересно, а она все ещё в Эквестрии случается? Как бы там не было, я с большой долей вероятности обе запорола, но мне было как-то пофиг. Единорожка посмотрела на ноты ещё одного произведения.

— О, а вот эта тебе понравится, Торн, — проговорила Роза, переходя к новой песне. — Твоя любимая.

Я сразу же уткнулась взглядом в ноты, готовая сыграть всё что угодно для радостной кобылки.

Музыка полилась из инструмента, и Торн, начав цокать копытами от восторга, запела совершенно невпопад.

— Тихо, не шуми, уже настало время спать….

Моё бедное, больное сердце сжалось в копыто, пока я продолжала играть. Голова поникла: мне больше не нужна была музыка. Мне больше ничто было не нужно, кроме как стоять там и терпеть. Я видела Торн, не сидящую в безопасности на копытах у Рампейдж, а запертую в ловушку прозрачного кокона с шлемом, в который входила кипа проводов. Я слышала, как вентиляторы машин один за другим замедляли свой ход, чтобы навсегда остановиться. Тишина наваливалась на меня всей своей массой после того, как я убила их.

Смычок выпал из моих копыт, когда я медленно опустила на колени, облокотившись на контрабас. Я прятала за ним лицо, стараясь скрыть плач.

— Что… что такое, мама? Я так плохо пою? — беспокойно спросила Торн.

— Нет… Нет. Блекджек нравится твое пение, — заикнулась Глори, в спешке направляясь ко мне. — Она просто…

«Убийца. Монстр.»

Я убрала инструмент обратно в футляр. Все просто смотрели на меня: кто-то в смятении, кто-то с беспокойством. Глори, конечно же, зарыдала.

— Блекджек… — начала было она, когда я проходила мимо неё. Я видела, как П-21 остановил её порыв пойти за мной движением головы. Спасибо, П-21.

Я вышла под проливной дождь. Как и в тот первый день на поверхности, что теперь казался таким далеким. День, в который я убила свою первую молодую кобылку. У меня подкосились ноги. Закрыв глаза, я вознесла голову к небу и отчаянно взмолилась к дождю, чтобы он смыл всё это. Я снова и снова слышала ту музыку в своём сердце, чувствуя, как горячие слезы смешиваются с ледяным дождем.

* * *

Во всем можно найти плюсы. Вот я, например, простужена, вся в поту и на сердце у меня тяжело. Плюсы? Хуже уже просто быть не может. В общем, средь ночи мне захотелось прогуляться по делам, благо рядом со станцией была отличная канава. Когда я закончила и уже было собралась обратно, я заметила слабенькое пятнышко света среди мокрой, высохшей травы. Медленно, я подошла и посмотрела на шар памяти, что я выбросила под проливной дождь.

Я подняла его — хранилище воспоминаний монстра, которое я выкинула, чтобы оно вместе с мерзкими поступками своего хозяина навсегда затерялось в Пустоши. Но это было до того, как я вспомнила о своих собственных мерзких поступках. Может быть это ловушка. Один из тех шаров, что убьет меня, введёт в вечную кому. С Деуса станется. Хотя он заминировал его; двойная ловушка, слишком изощренно. Может он и не хотел меня убивать. Но Деус был монстром.

В общем-то, как и я. Может я и чувствовала вину за свои деяния, но сути это не меняло.

— Что же… — пробормотала я, смотря на шар, в призрачном сияние которого отражалось моё лицо. — От одного монстра другому… и что же у тебя на уме, Деус?

<=======ooO Ooo=======>

Западня.

Боль пронзила меня от головы до копыт. Каждое движение, каждый вздох, каждый удар моего сердца отзывались во мне эхом криков. Я хотела закричать, но у меня не было рта, я хотела бежать, но у меня не было ног, я хотела молить о смерти, но жизни как таковой у меня не было. Тело хозяина двинулось, и я почувствовала, как механизмы двигают, сжимают и тянут кости, мускулы и плоть. Тысячи нервов терлись о инородные части тела, запертые внутри меня. Я жаждала взять драконий клык и вырезать их все до единого.

Хозяин поднял шприц и сделал инъекцию себе в шею. Всё ещё пребывая в ошеломлённом состоянии, я почувствовала, как боль начала спадать. Затем я услышала голос Деуса слегка отдававшего металлом.

— Ну что, пизда, не смешно? — тихо и мягко поинтересовался он, подходя к зеркалу. Даже под химией я ощущала боль на кончиках нервов. Единственная часть Деуса, что не изнывала от боли, была промежность.

— Это херня в пять раз круче Мед-Икса. Она бы заставила сыграть в ящик любого без кибернетического сердца. Понятия не имею откуда Сангвин берёт её или как делает.

Робопони стоял в палатке у разбитого зеркала, держа пустой шприц у себя перед носом.

— И это была моя самая распоследняя доза, пизда. Самая. Последняя. Доза.

Он сжал копыта, ломая шприц.

— В общем, как только я завершу свои дела, сразу же возьмусь за тебя. Хотя раз ты это видишь, то я уже, скорее всего, двинул кони. — Деус сделал глубокий вдох. — Спасибо. Надеюсь моя смерть была быстрой, хотя… Нихуя, зная свою долбаную удачу.

Мне никогда не выпадало шанса разглядеть его поближе. Теперь я видела его воспалённую, ободранную плоть, выступающую вокруг металлических частей. На его брови заходили части устройств, имплантированных ему в глазные впадины. Я чувствовала, на сколько тяжелым было его тело, как импланты внутри него сжимали и обвивали его внутренности.