Чтение онлайн

– Вы к кому? – услышал он приятный женский голос.

– Э-э… К Ильясу, – ответил Марк.

– К Ильясу Анваровичу? – уточнил голос. – Вам назначено?

– Да, конечно, – сказал Марк, вспоминая, как, стоя во дворе больницы, едва очухавшись, охотился по карманам за трезвонящим телефоном. Звонил ему, как выяснилось, Джонни И.

– Проходите, пожалуйста.

Молодая светловолосая секретарша встретила Марка улыбкой и легким запахом парфюма, провела его в приемную, которая была бы более уместна в офисе банкира, а не наркоторговца – или кем там был этот Ильяс Анварович.

Минимализм. Никаких картин, никаких полок, никаких пылесборников. Жалюзи на окнах, паркет, оклеенные белыми обоями стены и недешевая мебель – низкий стол, черные кожаные диван и кресла вокруг него. На столе у одного из кресел – блюдце и чашка с недопитым чаем, на кресле – почти расправившаяся вмятина. От зада того «пиджака» из «фокуса»?

А еще в приемной были две девушки, глядя на которых Марк ощутил странное чувство – вроде иронии, помноженной на восхищение.

Выглядели они сексуально и одновременно опасно – как белые акулы в гигантском аквариуме или свежие, поблескивающие металлом и в смазке, модели огнестрельного оружия на подсвечиваемой витрине. Одна из девушек сидела в кресле, вторая стояла у окна и смотрела наружу через щели в жалюзи. Они казались сестрами, хотя явно ими не были. Обе высокие, стройные, с красивыми загорелыми лицами. Та, что стояла у окна, была одета в короткую юбку нимфетки в шотландскую клетку и короткую же и тесную мотоциклетную кожаную куртку, которая, когда была наглухо застегнута под воротник, наверняка, выгодно обтягивала грудь третьего размера. На ее ногах были длинные черно-красные полосатые гольфы и высокие ботинки – не армейские, а вроде тех, которые делают модные дизайнеры, задорого копируя стиль «милитари». Такие же ботинки и куртка были на той, что устроилась в кресле. Вместо юбки – джинсы. Сразу две пары. Обтягивающие темно-синие снизу, выглядывают в прорехи в более свободных голубых «трубах», надетых сверху. Та, что в юбке и в гольфах – со стрижкой каре иссиня-черных волос. Волосы той, что в джинсах – короткие, осветленные, закрученные в иглы, взъерошенные и выглядевшие так, будто их укладывали в прическу несколько часов. Если бы не славянские черты лиц, девушки были похожи на тех большеглазых и большегрудых героинь японских мультиков, при этом почему-то их совершенно искусственный – как будто отсюда они собирались на маскарад – имидж казался вполне естественным.

Всякий видит, чем ты кажешься, немногие чувствуют, кто ты на самом деле.

Когда Марк вошел, девушки уставились на него, а он – на них. Чутье подсказывало Марку, что к ним можно применить эпитет «вооруженные», хотя под их куртками удалось бы спрятать разве что выкидные ножи.

У той, что в джинсах, в кармане мелодично звякнуло пришедшее на телефон сообщение. Она достала трубку, прочитала и, вставая, посмотрела на ту, что у окна:

– Деньги пришли.

В приемной была еще одна дверь – та, откуда появился Джонни И. Такой же, каким Марк видел его в «Fireball», но более уставший. И с синяком вокруг ссадины на лбу.

– Все должно быть в порядке, – сказал он девушкам.

Та, что была в джинсах, кивнула. Сказала:

– Тогда мы начинаем.

Без слов, ни с кем не прощаясь, они вышли из комнаты, оставив после себя едва уловимый аромат духов. Так пахнут богатые люди. И почему-то Марк готов был поспорить, что уедут девушки на стоявших у дома «ягуарах».

– Кто они? – спросил он у Джонни И.

– Стальные Симпатии, – ответил Ильяс и замолчал, будто бы этим все сказал.

– Красиво звучит, – пожал плечами Марк.

– Японская эстетика все еще в силе… Вспоминаю себя двадцать лет назад, тогда это было, вообще, круто. Как сейчас, наверное, слетать в космос… Через Драгана их нашел. Так складывается, что приходится людей со стороны подтягивать. Дорогие, сучки, но работу свою знают… Извини, но мне не до светских бесед. С бизнесом проблемы. Да еще «федералы» уселись на хвост…

Джонни И. с легким выдохом опустился на диван, сел прямо, не откидываясь на спинку. Указал Марку на кресло, но тот остался стоять.

– Извини, что выдернул к себе, – сказал Джонни И., – но «федералы»… Поставили жучок на мой «лексус», а его угнали. Правда, скоро я узнаю, где он… Но гарантий, что они не прослушивают телефон, у меня нет. Я решил, что лучше при личной встрече. По-хорошему, надо бы и разговаривать не здесь, но времени нет… То, о чем мы говорили, когда познакомились в «Fireball». Никаких убийств. Просто находишь того, кто виноват. Если не сможешь взять его, набирай меня. Подключу кого-нибудь. Хотя бы этих… Стальных Симпатий. В общем, без «мокрого». Договорились?

Марк не стал ему возражать. С самого начала он не собирался никого убивать… До сегодняшнего утра.

– Хотел спросить, – сказал он. – Тогда, в «Fireball», ты сказал, что метадон – твое дело. Я так понимаю, что твой племянник тоже был в теме?

Ильяс кивнул.

– Человек, который убил мою девушку и твоего племянника… – Марк замолчал, подбирая слова. – Он ведь мог иметь отношение к вашим делам.

Джонни И., не отрываясь, смотрел на Марка.

– Тут кое-что изменилось. Так что, по теперешним раскладам, думаю, что да.

Выдавать эти самые расклады Марку он не спешил.

Да и ладно. Все равно у Марка были сомнения. Он вспомнил пожарный топор на кафельном полу морга. И ту кровавую кашу вместо…

– Как движется наше дело? – спросил кавказец. – Результаты есть?

– Движется, – ответил Марк. – Скоро будут.

– Деньги?

– Пока не надо.

– Тогда жду твоего звонка, – кивнул Джонни И. – Тамара проводит тебя.

Когда Новопашин вышел из дома, у него опять разболелась голова.

Районы вокруг метро «Черная речка» – как куски зачерствевшего хлеба на краю уставленного яствами обеденного стола. Кирпично-монолитные новостройки, где живут молодые и кажущиеся себе успешными (успешность многих, впрочем, заключается в том, что банк дал им ипотеку под восемнадцать процентов годовых) – ближе к заливу и к Коломягам, за железнодорожным переездом. А здесь – построенные еще в пятидесятых – шестидесятых дома. Впритык друг к другу – но с утопающими в зелени дворами. Далеко до мультиплексных кинотеатров – но рядом школы и детские сады. На скамейках у подъездов частенько выпивают местные, но драк за парковочные места нет. Многие знают своих соседей, здороваются при встрече и подробно расспрашивают о делах.

Алька снимала «однушку» на пятом этаже классической кирпичной «хрущевки» с газовой колонкой неподалеку от пересечения Торжковской и Новосибирской. Пару раз они с Марком оставались в ней ночевать и даже гуляли по скверу с обелиском, установленным на месте последней дуэли Пушкина, но, в целом, это было место, где Алька проводила время одна. Ее укрытие. Ее крепость.

Поднявшегося на пятый этаж со своим комплектом ключей Марка ждала крепость, взятая штурмом. Мосты опущены, решетки ворот сломаны. Наружная дверь в квартиру была приоткрыта.

Марк немного постоял, прислушиваясь. Тишина, лишь где-то внизу, у соседей, лает собака. Потянул на себя за ручку. Внутренняя дверь была заперта, как Марк помнил – она просто захлопывалась. Видимых следов взлома не было. Марк вставил ключ в замок, повернул его на пол-оборота, подтолкнул дверь. Снова прислушался. Ничего не слышно. Вошел в коридор, постоял, по памяти нашел разболтанный выключатель , зажег свет, огляделся. Электрическое освещение смешивалось со светом пасмурного дня, проникавшего через окно кухни. В комнате, где Алька почти всегда оставляла окна зашторенными, было сумрачно. И как будто прошел ураган. Раскиданные вещи, открытые шкафы, выдвинутые ящики, задранный ковер.