Чтение онлайн

Закончится это здесь.

– Я по-другому все равно не мог бы поступить, – произнес Ильяс. – Вы с ним перешли черту, разве нет?

– Подойди ближе, – сказал Гази.

На его лице не было ни тени страха или сомнения. Он был как гоголевский Хома на амфетаминах. Стоял внутри очерченного мелом круга, с каменным спокойствием глядя, как снаружи беснуется нежить.

– А ты – стой на месте! – не оборачиваясь, проговорил чеченец.

Это он – сделавшему неуверенный шаг назад, к выходу из цеха, похожему на Бельмондо кавказцу.

Пространство, заставленное кипами синтетической ткани, сгорающей не хуже ракетного топлива. С искаженными до неузнаваемости чертами лица и с неровными лоскутами кожи голова Аббаса, укатившаяся под «тойоту». Машина, заполненная емкостями с бензином. Самодельный взрыватель в багажнике. И похожий на небольшой джойстик пульт с кнопкой, спрятанный под рукавом «олимпийки» Гази, примотанный к его левой руке скотчем. Пальцы правой – в нескольких миллиметрах от кнопки.

На конце этой трансцендентной цепи – шестеро, включая Жеку, человек. Боялись ли другие, Жека не знал. Сам он был напуган так, что ничего не соображал. Любая, в общем-то, смерть – явление неприятное, но сгореть заживо?.. А то, что выбраться из горящей ловушки он не сможет – это к бабке не ходи.

Непонятно было только – почему Гази, который, как знал Жека, никогда не говорил лишнего слова и явно не собирался теперь вступать в переговоры, еще не нажал кнопку?

А, теперь ясно. Жека увидел беззвучно шевелящиеся губы чеченца. Услышал торопливый шепот одного из телохранителей Ильяса:

– Ляя илляхэ иллял-лаахь, иннэ лиль-мавти сакяраат. Аллаахумма-гфирлии…

Подняться, подумал Жека. Не умирать же, лежа на полу. И так ведь сдохнет попусту, как собака… Как его угораздило встрять в разборки черных? Не отрывая взгляда от лица Гази, он приподнялся на локте, сел. Встать он уже не успеет. Глупо как… Настя даже…

Чеченец перестал шевелить губами. Закрыл глаза.

Но прежде, чем это произошло, за долю секунды до этого, Жека понял, что его беспокоило, о чем не мог вспомнить там, на стройке, и уже тут, стоя возле памятника, когда подумал про самолет–беспилотник.

Тот фантастический аниме-сериал.

«Стальные Симпатии».

Героинь там было там три, а не две. И у третьей, кидавшей во врагов острые звездочки-сюрикены, которые летали по хитрым замысловатым траекториям, было прозвище Беспилотник.

И уже неважно, где была та третья девушка, когда обе ее подруги погибли в той пустой квартире в недостроенной «точке» на Пулковском.

Сейчас она была здесь.

Как ниндзя выскользнула беззвучной тенью из-за кипы синтетики – в расстегнутой кожаной куртке, в обтягивающих потертых джинсах, в ботинках «милитари», оказалась в метре от Гази и дотянулась до него затянутой в перчатку рукой – киногеничным и в то же время крушащим кости ударом.

Серые дома на Старо-Петергофском обступили их, склонились будто в каком-то оккультном ритуале, высасывающем из Марка жизненные силы. Тяжело дыша, он откинулся на спинку сиденья «мицубиси» и на несколько секунд прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, которые в такт его аритмии железнодорожными составами гремели в голове после сделанной инъекции наркококтейля.

– Тебе в больничку надо, а не убийцу искать, – Костров выглядел озабоченным. – Толку-то, что тебя зашили. Так зашитый и двинешь коней.

– Миха, не начинай еще ты, – поморщился Марк, вспомнив вдруг, что сидит в обмоченных джинсах. – Все будет в порядке, если поможешь.

– Да не вопрос, ты же знаешь. Говори, что делаем.

– Ждем звонка. Есть один человек, знаю его по бабкиной коммуналке. Он сейчас с этим черным в районе Броневой, в каких-то гаражах. Я так понял, что он вроде заложника у кавказца. Туда мы все равно не успеем – они куда-то уезжают. Он должен суметь позвонить, когда выяснит маршрут – и вот тогда мы стартуем. Попытаемся перехватить убийцу. И завалить его.

– Завалить… – задумчиво произнес Костров и повторил. – Да не вопрос. Одним больше, одним меньше. У тебя оружие есть?

Новопашин покачал головой:

– Потерял, когда меня подстрелили.

– Потерял… – усмехнулся Миха. – А сражаться с преступностью будешь голыми руками? Держи, – он потянулся к бардачку, вытащил ТТ – названный брат того, что был у Марка до стычки на Пулковском шоссе.

– А ты? – спросил Марк, беря в руки оружие.

– А у меня табельный, если что. Ладно, ждем.

Костров достал сигареты, вытащил одну себе и протянул пачку Марку. Тот покачал головой. Щелкнула зажигалка, Миха затянулся дымом, посмотрел на друга.

– Значит, Олегыч правильно думал? Случайная смерть?

Марк потерянно кивнул, гладя пальцами ребристую рукоятку пистолета. Голову вело, словно он опускался вниз на медленно вращающемся вокруг своей оси парашюте. Странное такое ощущение. И мысли – как будто они рождались не у него в голове, а он слышал их через хрипящий радиоприемник. Качели…

– Убери ствол, пока никто не увидел, – попросил Костров. – Вон люди идут.

Новопашин в последний раз провел подушечками пальцев по нагревшемуся от прикосновений металлу, взял пистолет в руку и передернул затвор. Костров обернулся на звук взводимого оружия и увидел, что ствол ТТ наведен на него, смотрит ему куда-то в область живота.

– Рассказывай, Миха, – произнес Марк сухими губами.

– Что рассказывать? Ты сдурел?

– Каким боком ты в этой истории? Я знаю, если не все, то многое. Про морг в Мариинке, про Клееного. Почувствую, что юлишь – выстрелю, даже не сомневайся. Мне уже все равно… Руки!

– Эй, не дергайся! Я сигарету тушу. Все.

Миха внезапно побледневшими руками вцепился в руль машины, точно он проходил крутой поворот. На кистях как барьеры–автоматы на железнодорожном переезде проступили синие вены. Смотрел он прямо перед собой.

На улице пролетела большая ворона, тяжело присела на край урны и стала копошиться внутри, выискивая что-нибудь съедобное или интересное.

– Помнишь, я рассказывал, что не сразу пошел в органы? – проговорил Костров. – Учился в «путяге» на повара, подрабатывал на кухне в одном ресторане. Там у них была такая фишка. В обеденном зале стоял большой аквариум, в котором плавало несколько осетров, красивых таких подлюг. Их привозили из одного рыбхозяйства в Карелии. Клиент сам мог выбрать понравившуюся ему рыбину. Потом в зал выходил шеф-повар, пожилой грек, его так и звали – дядя Грека, щелкал пальцами, одобрял выбор, сачком вылавливал осетра и прямо в нем уносил на кухню готовить. Пока он нес, я держал поддон под сачком, чтобы ничего не закапать. А на кухне стоял другой аквариум. Дядя Грека вываливал пойманную рыбу в него, я доставал из холодильника другую – и не факт, что осетра – и начинал разделывать. А на следующий день, перед открытием, того несъеденного осетра, одного или нескольких, вновь переселяли с кухни в зал. И так они могли долго–долго кочевать из аквариума в зале в аквариум на кухне. Все было в порядке, но рано или поздно каждый осетр, как ни крути, попадал на разделочный стол… Вот и я угодил, кажется… – Миха вздохнул, посмотрел на друга. – Не знаю, как он вышел на меня. Думаю, слив был в «Копах». Он как-то обмолвился, что знает Захара… Сижу я, значит, после смены, как раз в «Копах». Подкатывает ко мне один «пиджак». Матерый, деловой, весь в бизнесе, труба постоянно звонит, ругается все время, всех на хер посылает. Дело, говорит, есть – по твоей части. Хорошо заплачу. Я ему: «Что за дело?» Он рассказывает, что попался на крючок к какой-то девице. Проститутке. У нее был на него серьезный компромат. Что именно за компромат, я не вникал, он сам не говорил. Сказал только по существу – что у нее имеется какое-то там видео, нежелательное для огласки. Девица просила за него солидную сумму. Весьма солидную. Не знаю, что уж там было на этом видео, но я бы столько не отдал. Да и «пиджак» платить не хотел. Говорил, что запись в цифровом виде и сколько ее копий может быть и когда и где они могут всплыть, после того, как он заплатит – никто не знает. Ну, в чем-то он был прав. В общем, он выбрал другое решение проблемы. Попросил, чтобы я убил девицу. Вот так – без всякой дипломатии, открытым текстом… Я закурю?