Чтение онлайн

кубок прозрачной водой из глиняного кувшина - епископ не пил ничего иного,

укрепляя свою веру аскезой.

 - Что же, как не Петрей? Центурион не желает возвращаться! Он словно с

цепи сорвался.

 - И не говори!
– Патий торопливо осенил себя крестным знамением.
– Это

страшный человек и к тому же закореневший в язычестве. Не мое дело тебе

советовать, дорогой Феликс, но я не могу понять, что ты делаешь в компании

этого изверга в образе человеческом?

 Феликс с трудом подавил улыбку. Петрей был, вероятно, единственным

человеком, которому удалось внушить епископу Лугдуна неприязнь к своей

персоне. Неприязнь, настолько острую, что с каждым днем Патию было все

труднее ее скрывать. Феликс не сомневался - после общения с центурионом

Патий подолгу молится, чтобы очиститься от неподобающей святому отцу

ненависти к ближнему своему.

 Дело усугублялось еще и тем, что жили они в собственном доме епископа,

расположенном при церкви святой Бландины. Выходки центуриона то и дело

пугали и смущали здешних обитателей, послушников и монахов. Не было никаких

сомнений, что Патий терпит все это лишь из глубокого уважения к Феликсу. И

от этого Феликс чувствовал себя еще более неловко.

 - На самом деле Петрей не лишен достоинств. Хотя я действительно не

понимаю, что с ним случилось. Раньше я не видел, чтобы он так себя вел. Не

могу понять...

 Дверь внезапно грохнула о стену, как будто ее распахнули пинком. Впрочем,

можно было не сомневаться, что так оно и было - сразу вслед за этим келью

наполнил пьяный хохот.

 - Вспомнишь... недоброго человека, так вот и он, - пробормотал Патий,

быстро перекрестившись.

 - А, жрецы! Как всегда, в сборе... Хо-хо! Славно погулял сегодня старый

Петрей! Ох, и славно!

 Не обращая внимания на испепеляющие взгляды двух иерархов церкви,

центурион грохнулся на ложе и тут же всплеснул руками, уставившись куда-то

на стену.

 - Вот это баба! Сиськи что надо. Я бы ее...

 - Господи, прости!
– воскликнул Патий и стремглав выбежал из кельи, едва

не опрокинув стол.

 - Имей же совесть, Петрей!
– произнес Феликс, недовольно покачав головой.

– На этой фреске, как я тебе уже говорил, и не раз, изображена святая

Бландина, покровительница Лугдуна, чьим именем названа церковь, в которой мы

с тобой и остановились.

 - Да мне-то что? Голая баба, она и есть голая баба.

 - Чтоб ты знал, ее жестоко замучили язычники. Сначала ее клали на

раскаленные угли, а потом в ивовой корзине бросили зверям, и они терзали ее

плоть. И только когда на теле святой мученицы не осталось уже живого места,

язычник зарезали ее, видя, что Бландина не отречется от веры Христовой даже

под самой зверской пыткой.

 - Ага. Веселые у вас бабы. Ну и ладно, главное, что этот твой друг нас в

покое оставил.

 Феликс с подозрением поглядел на центуриона.

 - Постой-ка... Да ты ведь и не пьян вовсе!

 - Точно. Вернее, пьян, но не сильно.

 - Зачем тогда ты, во имя всех святых, устроил этот цирк?! Наш добрый

хозяин Патий был просто в ужасе от твоих слов!

 - Вот и хорошо. Не верю я этому святоше.

 - Не стоит бросаться такими словами, Петрей. Патий - мой добрый друг и

славный римлянин.

 - Конечно. Один твой 'добрый друг' уже чуть было не отправил нас всех в

Элизий. Второго мне не надо. А этот Патий... Он либо продался бургундам,

либо просто непроходимый дурак. Ни то, ни другое нам ни к чему не нужно.

 - Где это ты набрался подобных сведений? В кабаках, тавернах и лупанарах?

Там, кажется, ты проводишь все свое время?

 Петрей наклонился и принялся расшнуровывать калиги:

 - Этот ты верно заметил, жрец. Провожу. В кабаках. В тавернах. В

лупанарах. И не один. А с моими хорошими друзьями бургундами...

 Феликс поняв, куда он клонит, стал внимательно слушать. Петрей, между тем,

стащил сначала одну калигу, потом другую и не спеша разместился на ложе.

 - Так вот, жрец, - сказал он.
– Один раз я ошибся. Из-за меня там, на юге

погибли наши солдаты. Слухи до Лугдуна уже дошли. Второй раз я не ошибусь. И

я не вернусь к Крассу, пока не сделаю все, что можно для нашей победы.

Дай-ка выпить.

 Феликс наполнил кружку и протянул центуриону. Тот приподнялся на локте,

отпил и вдруг громко фыркнул, едва не обрызгав священника.

 - Вода?! Сам пей эту гадость! Хорошо, что я прихватил с собой мех доброго

вина.

 Он снова сел, развязал мех и принялся пить. Его кадык так и ходил под

кожей.

 - Уфф.., - Петрей утер губы и снова растянулся на ложе.
– Денек был...

Значит так, люди Гундиоха болтают, что воевать с римлянами они, вроде, не

собираются. Пока что. Но слушок один до меня дошел. Кое-кто из моих новых

друзей под большим секретом поведал, что скоро должны зашевелиться северные

варвары - алеманны. А зашевелятся они не просто так. К ним едут особые

послы, от кого - неизвестно. То ли от Эвриха, то ли еще от кого. Я этим

делом заинтересовался, узнал, что посольство вчера прибыло в Лугдун, и

Гундиох с их главным встречался. Это некий германец именем то ли Онульф, то

ли Хунульф. Он везет на север богатые дары и следует в Аргенторат. Еще я

узнал, что алеманны сильны, их опасаются и сами бургунды, а потому Гундиох

будет очень рад, если эти варвары двинут в Италию. Говорят, у них пятьдесят