Чтение онлайн

Чип выехал на Матхура-роуд. Он решил для начала повторить путь, которым они с Маклафлином добирались от посольства к отелю. Зрительная память его никогда не подводила. Правда, сказывалось правостороннее расположение руля, и рычаг переключения передач был на рулевой колонке, но Вирджил надеялся, что быстро освоится. «Где-то здесь должен быть поворот налево. Видимо, я его проскочил, ладно, поеду до ближайшего разворота». Впереди показалась железнодорожная эстакада, за ней справа виднелись здания газетных издательств.

«Индийский Флит-стрит, — подумал он. — Кстати, этот индиец в черной чалме и на мотороллере увязался за мной где-то возле отеля. Проверим».

Чип свернул в ближайший переулок. Зеленый мотороллер не отставал. «Зря стараешься, парень», — подумал Чип и повернул налево. Движение здесь было интенсивнее: грузовые и легковые машины, велосипедисты, те же мотороллеры. Он подъехал к зданию страховой компании, вновь повернул направо. Тут скопились подводы с бананами, и проехать было просто невозможно. «Видимо, я попал в старый город». — подумал Вирджил.

«Отель «Президент» — замаячила впереди реклама. Поток машин вновь вынес его на «Флит-стрит». Широкая магистраль позволила прибавить скорость.

Все остальное произошло мгновенно, хотя Чипу показалось кадрами рапидной съемки. Вот он смотрит в зеркало заднего вида, не преследует ли его индиец в черной чалме. Переводит взгляд вперед на перекресток. Там громадный зеленый автобус, кажется, слишком медленно поворачивает налево, а Чип уже у перекрестка. Он резко бьет ногой по тормозной педали, и она легко проваливается до пола. Вирджил вновь нажимает на тормозную педаль — машина не останавливается. Чип замечает, как с задней подножки автобуса лихо соскакивает молодой индиец, видимо, студент. Вот его лицо с широко раскрытыми глазами у самого радиатора, такое бледное на зеленом фоне автобуса. Крик, глухой удар, хруст стекла — и ночь.

— Сэр, это Лал.

— Ну?

— «Бэби» врезался в автобус, бампером сшиб какого-то студента, машина в гармошку…

— Где это? Как «Бэби»? Говори быстрей!

— Здесь, рядом. «Бэби» не шевелится, народ пытается через заднюю дверцу вытащить его из машины. Боюсь, «Бэби» ушел от нас. Что делать, сэр?

— Проследи, в какой госпиталь доставят его и студента. Полиция уже там?

— Да, сэр, инспектор Шарма.

— Хорошо. Узнаешь — и сразу в отель.

Рей постучал костяшками пальцев по столу, повертел в руках магнитофон, совсем недавно принадлежавший Чипу. Управляющий спрятал его в стол и только тогда позвонил Данну:

— Я выезжаю в «Кларидж».

— Как «Бэби»?

— При встрече.

Вечером Данн отправил телеграмму в Лэнгли. Пять вариантов текста он забраковал. Шестой, на котором он остановился, выглядел так:

В последний момент Чип инстинктивно съехал вниз по сиденью автомашины, и это спасло ему жизнь. Его два раза тряхнуло. Первый раз, когда «тоёта» врезалась в автобус, и второй — когда машину развернуло и хвост автобуса ударил в задний бампер.

Очнулся Чип от резкого неприятного запаха карболки. Серые стены, потолок, люди, капельница, чья-то нога, подвешенная на растяжку, кажется, его нога. За окном вечер. Слабость, головокружение, жажда.

— Пить, — прошептал Чип.

Над ним склонилось белое пятно, которое вскоре обрело четкие очертания. Врач.

— Док, — прошептал Вирджил, — пить.

— Вы меня слышите, видите, мистер Чип? Я — доктор Сахней. Слава богу, кризис миновал. Вам немножко не по себе, тяжело, подташнивает? Ничего, все пройдет, считайте, что выкарабкались, убежали от старухи с косой.

— Где я?

— Отделение скорой помощи. Я сейчас же сообщу в ваше посольство, его превосходительство Бэрнс и мистер Данн меня просто замучили звонками. Пойду их обрадую.

— Док, уже вечер?

— Для вас, мой друг, четырнадцатый вечер в этих стенах. Сравнительно легко отделались. А теперь — покой, отдых и никаких «пить». Строгий режим. До завтра. Обход у меня в десять. Спите.

Чип закрыл глаза и погрузился в сон.

Через неделю к нему пустили первых посетителей.

— Выздоравливайте, поправляйтесь. Все будет хорошо, — Бэрнс без всякой на то надобности поправил край простыни, — и помните, что вы находитесь под защитой американского флага.

— Привет, Вирджил, — Бертрам присел на стул. — Чертовски сожалеем. Нелепый случай. Но ты выглядишь просто превосходно. Ни о чем не думай, я все улажу. Мы с тобой еще махнем на охоту на озера в Хариану, уток там не счесть, места дикие. И Андрэ поедет с нами. Да, милая?

— Конечно, Вирджил, — Андрэ заметно нервничала, — Док говорит, что через две недели ты сможешь танцевать. Приглашаю на первый танец, идет?

— Как жизнь. Бертрам?

— Парни бегают, работают. Спрашивают о тебе, переживают. «Редакция» просит докладывать о твоем здоровье. У «заместителей главного» на контроле. Так что ты сейчас знаменитость.

— Я не об этом. Как там студент? Что с ним? Обошлось?

— Не волнуйся, все в порядке. Отделался синяками.

Вечером заглянул Роберт Маклафлин.

— Старикашка, рад за тебя, все позади. Выкарабкивайся. Главное — жить, и к черту все остальное. Остальное утрясется.

— Рекламируешь жизнь? Ты прав.

— Я не об этом. Там, за дверью, сидит полицейский. Ты понимаешь, что находишься под арестом? Тот студент… Он был убит на месте. Ты размазал его по автобусу, Вирджил.

— Как! Бертрам сказал…

— Бертрам многого тебе не сказал, да и не скажет. Вирджил, я верю в тебя и доверяю тебе. Хотел бы сказать тебе кое-что. Прости меня, Чип, но лучше, чтобы дальше ты шел с открытыми глазами, ибо это будут, видимо, самые трудные годы твоей жизни…

— Не понимаю, Боб, о чем ты?

— Дай мне слово, что никогда, никому… Это я хочу сказать только потому…

— Я не торговец, Боб.

— Вирджил, кто-то в штаб-квартире считает тебя «кротом», или кому-то там выгодно представить тебя в этом качестве… Ты свой и вроде бы чужой, ты — один и все против тебя. Один, представляешь? И Бэрнс и Данн пытаются скрыть от тебя это. Вокруг тебя пустота. Иллюзии… Не верь людям, которые вдруг оказываются рядом с тобой…

— И даже тебе?

— И даже мне. Я — винтик в этой махине и должен жить и действовать, как предписано.

— А я? Спасибо, Роберт. Можешь быть спокойным, эта информация умрет во мне. Видимо, господь бог избрал для меня столь тяжкий крест, который я пронесу до конца своей жизни. Доказывать кому-то, что я не «крот», глупо. Роберт, оставь меня одного, я должен подумать. Спасибо, дружище. Никакого разговора между нами не было, ты ничего не говорил, и я ничего не слышал. На этом и стой, даже если тебя будут проверять на детекторе лжи.