Чтение онлайн

— О какой компенсации, очень достойной вы говорили для моего брата, короля Фридриха?

— О нет, компенсация очень значимая, но я бы хотел видеть ее под вашим скипетром, пусть и вассалом прусского короля. Эти земли достойны вас как фюрста. Но приложу все от меня зависящее, чтобы вы стали курфюрстом и смогли бы иметь вес в Вене.

Иоанн Антонович зарделся, потом нерешительно раскрыл сафьянную папку и медленно вытащил лист бумаги, аккуратно развернул его. И пододвинул к принцу.

Генрих всмотрелся и обомлел — он узнал чертеж Прусского королевства, на котором не было Мемеля и всей захваченной у шведов Померании — они были уже землями Российской империи. Но вся польская Померания была отмечена как владение Бранденбургского дома — раз в десять больше по территории, уступленной русским. И собственноручная надпись императора — великое герцогство Западно-Прусское…

Глава 9

Москва

Иоанн Антонович

вечер 29 сентября 1764 года

— Венценосный брат мой, Фредерик, не верю я этим пруссакам, они хотят поглотить не только соседей, но с удовольствием бы вгрызлись в ваши владения. Вспомните прежнего русского императора Петра Федоровича — он так и остался голштинским герцогом Карлом Петером Ульрихом, мечтающим отобрать у вас Шлезвиг. И ведь у него почти получилось, напал бы на вас при поддержке Пруссии. Вас спасло чудо, мой кузен, Провидение было на стороне Дании!

А Швеция вообще коварна — она бредит былым величием. Она нацелилась на вашу Норвегию, мечтает отобрать Борнхольм, который от нее совсем рядом — рукой подать. Шведская королева сестра прусского короля Фридриха, того самого, что обещал Голштинии двинуть войска на Шлезвиг. И будьте уверены, что он это сделает как можно скорее, чтобы помочь вдовствующей герцогине Голштинской…

Иван Антонович вел себя как наивный ребенок, пытающийся выглядеть взрослым. Хороший тактический прием, что сработал днем с младшим братом короля Фридриха, который счел его за полного недоумка, играющего в куклы и писающего в штанишки.

Теперь, примененные против датского короля, эти же уловки оказались не менее действенными. Вот уже полтора часа постоянного надавливания на «больные мозоли» датского королевства привели к тому, что Фредерик протрезвел, испуганными глазами смотрел на разошедшегося русского императора. Да и родная тетка притихла, понимая, что дело нечисто, но думая, что молодой император, в силу недостатка образования и манер, просто выбалтывает то, о чем ему говорили министры.

— Вы думаете, эта старая лиса Фридрих зря крутится вокруг этой сучки Софьи-Фредерики, что недавно Екатериной Алексеевной называлась? А вот и не так — там денежный интерес замешан, корыстный насквозь и для вашего королевства гибельный. «Старый Фриц» от нее двадцать три миллиона талеров получил нашим серебром, а денежки это не просто большие, огромные — я вам бумаги покажу, это тайна великая, тетушка!

Королева Юлиана-Мария посерела личиком, ручки заметно задрожали. А ее муж Фредерик схватился за сердце, с испугом смотря на Ивана Антоновича, как на расшалившееся великовозрастное дитя, которое играет заряженным пистолетом.

Какие тут шутки — огромная сумма давила всей своей массой. Им моментально стало понятно, почему Пруссия быстро стабилизировала свое финансовое положение, сбросив никуда негодные «эфраимки» по прокатанному пути — в разоренную Польшу. Которая, хотя и не принимала участия в войне, но по ее территории гуляли противоборствующие стороны, как хотели, при том не оплачивая ущерб.

Со слабыми в европейской «политике» не принято считаться! Они платят за все!

— А такие деньжищи отрабатывать нужно. И бумажка там имелась — отвоевать Шлезвиг не как достояние Российской империи, а как голштинское наследие. Хи, хи… И не покойный Петр соглашение заключал, а именно императрица Катька! Вот как оно вышло… Ой!

Иван Антонович сделал вид, что осекся, типа осознав, что сболтнул лишнее, и смотрел за реакцией «родственников» и «союзников». А им информация явно не понравилась — супруги переглядывались с озабоченным видом, не понимая пока, куда клонит русский император, который явно выпил лишнего и с непривычки разболтался.

Иван Антонович еще раз налил себе из графина вина и выпил залпом, демонстрируя опьянение — хотя был относительно трезвым — но роль нужно было играть до конца. И тайком, искоса, бросил взгляд на отца — тот разделял игру сына, понимая ее необходимость.

Принц Антон-Ульрих молчал, соблюдая договоренность с сыном, молча гладя любимую сестру по руке. И подслеповато смотрел — от проживания на севере его здоровье сильно пошатнулось. Так что в самом скором времени он отъедет в любимый Брауншвейг на отдых, потом в Италию, где нужно будет провести тайные переговоры с испанцами, в которых примет участие канцлер Михайло Воронцов.

Речь пойдет о женитьбе на инфанте Марии-Хосефе-Кармеле, младшая сестра которой Мария-Луиза герцогиня Тосканская помолвлена со вторым сыном императрицы Марии-Терезии Леопольдом. Цезарцы, конечно, те еще сукины сыны, но так до «картофельной войны» времени достаточно, чтобы «доброму дядюшке Фридриху» капитально нагадить. Так что хотя этот брак будет не прямым, а опосредованным, но выгода в нем тоже капитальная, с одним волшебным словом Сакраменто…

«Так, они уже созрели, пора приступать ко второй части увертюры под названием «крышевание коммерческих точек». Вначале надо клиента хорошо напугать, а потом ему предложить «защиту». Оказывается, большая политика имеет сходство с банальным криминалитетом. Стыдно, конечно, но интересы державы блюсти нужно. Сейчас и «папенька» в игру включится. Не интриган он, добрый и душевный человек, и действительно полагает, что я хочу по-родственному помочь его сестре».

— Я думаю, Фредерик, вам не стоит отдавать Софью-Магдалену замуж за шведского кронпринца. Она не сможет примирить ваши страны, слишком много у вас противоречий. Жаль, вы погубите свою дочь, напрасно принеся ее в бессмысленную жертву.

— Да, жаль, — Иван Антонович пьяно икнул и тут же сделал вид, что сильно смутился.

— Девочка могла бы стать отличной партией для моего младшего брата Петра. А Швеция… Мы с ней воевали не раз, справимся, если будем воевать с ней один на один. Но если на ее стороне вмешается Пруссия, и вторгнется в Шлезвиг, а он это обязательно сделает, то мы просто не успеем вам помочь, брат мой Фредерик…

Наступила тягостная пауза, но запланированная, и Никритин ее тут же нарушил, как бы размышляя вслух:

— Нужно ведь перевозить войска, а шведы сильны на море. Вот если бы мы имели владения, близкие к вашему королевству, или на его территории — обменять можно, не проблема. То пруссаков бы зажали с двух сторон. У меня старые счеты с Голштинией, со времен Петера-Ульриха, которого императрица Елизавета пригрела. Нужно взрезать этот нарыв, хорошенько вычистить и прижечь каленым железом. Я по их милости в подземелье долгие годы провел. И пока жив, как говорила бабка Анна Иоанновна, «голштинский чертушка», не успокоюсь…

Иван Антонович мрачно посмотрел на датского короля, словно отрезвел при упоминании прусского короля, и налился демонстративной злой угрюмостью. А сам лихорадочно размышлял:

«Дойдет до него мой намек или нет?! Я ведь ему такие гарантии «крыши» предложил, каких никто и никогда ему не даст. Думай же быстрее! Мозги не пропил еще? Ты же своего сына Кристиана хроническим алкоголиком сделал, и шизофреником при этом».

— Я думаю, расторгнуть помолвку возможно — шведская королева резко выступает против этого брака, — негромко произнес Фредерик. И после долгой паузы заговорил, внимательно смотря на Ивана Антоновича, видимо заподозрив неладное: