Чтение онлайн

— Нет, — снова сказал он, на этот раз ровно, — не повторится.

Изольда смотрела на него долгое мгновение, ожидая, что он скажет больше. Она тщательно сохраняла своё лицо бесстрастным, бесчувственным, готовая броситься с крыши, прежде чем позволить ему думать, что она томится, или что-то столь же ужасное.

И всё же, как тем утром в кузнице, маленькая часть её почувствовала укол от явного отвержения в его взгляде — словно идея испытывать к ней что-то большее была самой отвратительной вещью, которую он мог себе представить. Дело было не в том, что именно он, бросил на неё этот взгляд. Конечно нет, потому что она не хотела, чтобы он испытывал к ней что-то большее. Дело было только в том подтексте, что кто-то мог счесть её настолько отвратительной.

— Хорошо, — наконец сказала Изольда. Она поднялась на ноги, стряхивая снег с плаща. — Мне нужно уйти домой до рассвета. Увидимся завтра ночью на патрулировании.

— Меня не будет завтра на патрулировании, — сказал Бастиан. Он не смотрел на неё.

— Не будет?

— Завтра полнолуние, — объяснил Бастиан, всё ещё тем же ровным голосом. — Я иду на юг, к территории волков, чтобы пройти обращение. Должен вернуться следующим утром.

— Ох, — Изольда не сразу вспомнила, какой был день. Она была так занята патрулированием, попытками понять, кем могло быть чудовище, что не заметила, как приближается полнолуние.

— Не позволяй чудовищу подобраться к тебе, если оно вернётся завтра ночью.

— Не позволю.

Изольда подождала, снова ожидая, что Бастиан скажет что-то ещё. Она предпочла бы, чтобы он накричал на неё, оскорбил или затеял ссору, вместо этого напряжённого молчания.

Но Бастиан ничего не сказал. Он даже не взглянул в её сторону. Изольда покинула его на крыше не сказав ни слова.

Это было чисто физически, — сказала Изольда. Это не повторится.

Слова эхом отдавались в голове Бастиана, пока он пробирался через лес на следующий день. Он никак не мог, хоть убей, понять, почему он продолжает их слышать.

Снова и снова они кружились в его голове, в паре с тем, как вытянулось лицо Изольды, когда он сказал ей, что его не будет на патрулировании. Он притворялся, что не смотрит на неё, но всё равно увидел.

Он не мог решить, было это выражение лучше или хуже воспоминания об Эверетте с боярышниковым колом в руке, готовым вонзить его в сердце Изольды. Бастиан действовал инстинктивно, бросаясь к брату в ту же секунду, как Эверетт прикоснулся к ней, но если бы он замешкался даже на секунду дольше…

Если бы Эверетт убил её, между вампирами и волками началась бы полномасштабная война. Вот почему ему пришлось бороться с жестоким желанием оторвать Эверетту голову с плеч — почему Бастиану потребовалась вся сила, которая у него была, чтобы выгнать брата, не сделав ему хуже за то, что тот посмел прикоснуться к ней. По крайней мере, он говорил так себе.

Но это не объясняло, как сжалось его сердце при том пустом, испуганном взгляде в глазах Изольды после этого, когда она была так явно во власти какого-то неприятного воспоминания, или при том, как она съёжилась, когда он поднял кол с пола.

Глупо. Совершенно глупо, нелепо и откровенно по-дурацки с его стороны думать о чём-либо из этого. Его, блядь, не волновало, чувствует ли она к нему что-то, кроме похоти, или прикасался ли к ней Эверетт, или что там за страх с пустыми глазами, который он продолжал замечать. Не волновало.

Бастиан изо всех сил старался выкинуть все мысли об Изольде из головы, пока шёл на юг. Он не зайдёт слишком далеко, чтобы ступить хотя бы одной ногой на территорию волков, но он хотел быть достаточно далеко от деревни. Надеясь, что, когда он совершит обращение, его волчья форма будет достаточно разумна, чтобы направиться обратно на север, вместо того чтобы идти на юг, и к тому времени, когда луна сядет и он снова станет человеком, он будет рядом с Бладхейвеном.

Он знал одно маленькое углубление к юго-западу, переплетённое и окружённое соснами, где он мог устроиться и ждать восхода луны. О нём знал только другой человек, но после вчерашнего дня он не мог представить, чтобы Эверетт приблизился к их старому убежищу. Он будет проходить обращение дома, с Ансельмом и остальной стаей.

Бастиану потребовался целый день, чтобы добраться до углубления, и уже близились сумерки, когда он наконец устроился в защищённом уголке между корнями деревьев, чтобы ждать. Он взял с собой хлеб, сыр и яблоки, но ему совсем не хотелось есть.

Голос Изольды всё ещё эхом отдавался в его голове, когда луна показалась в просвете между деревьями. Это было чисто физически, — услышал он, как она говорит, когда первая кость хрустнула. Её лицо вспыхнуло в его сознании со второй, её голубые глаза широко раскрыты и испуганы.

Бастиан закричал, когда агония охватила его, и даже этого было недостаточно, чтобы заглушить её.

Селены не было в хижине, когда Изольда вернулась после того, как покинула Бастиана на крыше, и она не вернулась до восхода солнца. Для Селены было не редкостью увлечься партнёром по кормлению и не возвращаться домой до утра, поэтому Изольда забралась в постель спать, даже не удосужившись переодеть рубашку, которую позаимствовала у Бастиана. Она была измучена тем, что провела предыдущий день, слушая удары стали, когда он работал в кузнице, и выдерживая напряжение между ними всю ночь.

Изольда проснулась следующей ночью от звука распахнувшейся двери хижины и голоса Селены, разрывающего тишину.

— Изольда? Изольда!

Она никогда раньше не слышала, чтобы голос Селены звучал так — резко от паники, на грани крика.

— Я здесь! — Изольда выкарабкалась из кровати и спустилась по лестнице из мансарды, её собственная тревога нарастала от тона Селены.

— Где, чёрт возьми, ты была?

Ноги Изольды едва коснулись основного пола хижины, как Селена уже была рядом с ней. Длинные пальцы её Сир впились в руки Изольды с достаточной силой, чтобы оставить синяки, будь Изольда человеком.

Укол боли разогнал тревогу, вернув Изольде рассудок, а вместе с ним и её гнев.

— Почему ты никогда не рассказывала мне о ночецвете? — выпалила она.

У неё было много времени, чтобы подумать, между её одиноким днём в комнатах Бастиана и их молчаливой ночью на крыше. Чем больше она думала, тем злее становилась.

Селена спасла Изольду от жестокой смерти, которая должна была постичь её в тот день десять лет назад. Она дала ей силу и защиту, которых у неё никогда не было, когда она была человеком. Она научила Изольду защищаться на ножах и позволила ей отомстить за человека, которым она была.

Когда Изольда проснулась вампиром, её тело исцелилось, но дух всё ещё был сломлен, Селена поклялась научить её всему, что ей понадобится, чтобы быть в безопасности навсегда. Я могу научить тебя быть неприкасаемой, — сказала она. Я позабочусь о том, чтобы у тебя были знания, чтобы никогда больше не позволить себе пострадать.

Но Селена не предупредила её о единственной вещи, которая могла сделать вампира уязвимым.

— Ночецвет? — повторила Селена. Её тёмные волосы дико разметались по плечам, спутанные от ветра. — Ты не возвращаешься домой на рассвете, не удосуживаешься прислать весточку, и первое, о чём ты хочешь поговорить, — это ночецвет?