Кровь за кровь
Шрифт:
…В кабинет полковника Забелина заглянул Сенцов. Сегодня он был в гражданском, и полковник невольно залюбовался, глядя на него: высокий, черноволосый, с правильными чертами лица, он скорее был похож на артиста, нежели на сотрудника уголовного розыска.
— Разрешите, товарищ полковник?
— Входи, Володя. Что у тебя? С пустыми руками вы вроде ко мне не заходите, — усмехнулся полковник, и в этой усмешке прозвучала некоторая грусть. Он снял очки в массивной оправе.
— Вы правы, кое до чего мне все-таки удалось докопаться! — удовлетворенно ответил капитан. — Мне долго не давала покоя мысль: почему, спрашивал я себя, эти монеты продавались так дешево, если можно без всякого риска, за ту же цену, сдать в государственную скупку? Сначала я подумал, что это либо не золото, либо золото другой пробы, более низкой, но экспертиза показала, что здесь все нормально. В тот момент, откровенно говоря, я зашел в тупик и уже подумывал, что здесь имеет место быть просто продажа без всякого умысла, но… это никак не сходилось с действиями человека, который сбежал, едва поняв, что его ведут в милицию… Значит, он этого боялся? Но почему? Да потому, что у него было с собой очень много таких монет! Но откуда у него может быть много? Кража? Но никто не заявлял о таковой. Значит, клад? Вероятно… вероятно, я и стал бы отрабатывать эту версию, но тут, как говорится, помог случай, а точнее, случайная закономерность — бабушка одной моей знакомой…
— Истоминой Ларисы? — улыбнулся Леонид Иванович.
— Да-а, — растерянно подтвердил Владимир.
— Хоть бы познакомил меня со своей будущей женой!
— Успеется еще, — заверил он полковника. — Так вот, продолжаю: бабушка Ларисы подарила ей к 8 Марта золотую монету царской чеканки… Когда я взял ее в руки, то мне показалось, что она чем-то отличается от моих, которые в сейфе, вот, пожалуйста. — Капитан положил на стол две монеты. Полковник внимательно осмотрел их: сначала одну, потом — другую. Они были похожи как две капли воды. Леонид Иванович наморщил лоб, потом взял в руки обе монеты…
— Мне кажется, что они различны по весу, — сказал он после долгого молчания.
— Верно! — воскликнул капитан. — И это понимаешь только тогда, когда держись их сразу же, а не по отдельности… В лаборатории сказали, что вес фальшивой монеты более чем на одну треть легче, чем настоящей… А когда я запросил более фундаментальную экспертизу фальшивым монетам, то оказалось, что они изготовлены совершенно из другого золота и совсем недавно, как говорится, совсем еще горяченькие…
— Подожди-ка! — неожиданно воскликнул полковник и сразу же преобразился: был уже не пожилой начальник, которому пора на пенсию, а подтянутый, волевой человек, раскрывший на своем веку сотни сложных и запутанных дел. — Лет пятнадцать тому назад мне пришлось сталкиваться с подобным делом: там также фигурировали фальшивые золотые монеты «царской чеканки». — Леонид Иванович попытался порыться в кладовой своей памяти, но ничего больше «не всплыло». — Вот что, сходи-ка в наш архив и поройся там в довоенных делах, связанных с золотыми монетами… Помнится, что дело было весьма запутанным, но вдруг на что интересное и наткнешься!
Виктор еще спал, когда рано утром в дверь позвонил Дикой.
— Ты чего это так рано?
— Рано? Ведь уже девять часов! Второе пришествие проспишь… Пора на работу собираться!
— На какую работу? — не сразу понял Виктор.
— В Ленинград поедешь… Посылочку отвезешь!
— И когда ехать?
— Сегодня и поедешь. Вот все, что тебе понадобится для этого. — Он протянул Виктору конверт, в котором были деньги и билет.
— И на сколько дней?
— Завтра же на поезд — и обратно, так что говорить об этом никому не надо! Усек?
— Усек, где посылка?
— В поезде получишь…
Виктор долго размышлял, что ему делать, и пришел к выводу, что если он явится сейчас в милицию и все расскажет, то над ним просто посмеются, так как никаких доказательств у него нет: одни только подозрения. Поэтому он решил внимательно за всем понаблюдать и все досконально выяснить…
За несколько минут до отхода поезда к вагону подбежал Дикой, в руках у него был все тот же чемоданчик.
— Когда приедешь, тебя встретят прямо у вагона… В руке будешь держать бутылку пива «Двойное кольцо», — вот, на всякий случай, если не окажется в буфете. — Он протянул ему бутылку пива, вытащив ее из кармана. — К тебе подойдет мужчина и спросит: «Вам в какую сторону?» Ответишь: «На Первую линию Васильевского», он скажет: «Могу захватить, еду в ту сторону!»
— Ты смотри, как в кино! — бросил Виктор.
— Ты не скалься, а запоминай получше… Пойдешь за ним и в машине обменяешься с ним чемоданчиками. Вечером — назад, смотри, не дай Бог тебе потерять этот чемоданчик — всей жизни не хватит его отработать! И не ввязывайся ни в какие переделки, усек? — Неожиданно Виктор уловил в его голосе металлические нотки.
— Вроде не пень — понимаю, — сделал обиженную физиономию Виктор. Дикой много недосказал Виктору: ни того, что этот рейс — пустой и устроен специально для проверки Виктора, проверки, от которой зависела судьба, а возможно, и жизнь Виктора… Не сказал он и о том, что весь рейс его будет сопровождать угрюмый пожилой мужчина, который будет следить за каждым его шагом и ни на миг не оставит его в одиночестве с чемоданом, который набит никому не нужными бумагами. Всего этого Виктор не знал, и, когда Дикой ушел, он вернулся в купе, попытавшись по дороге открыть чемодан, но он был снова на замке, и Виктор решил не рисковать и оставил свое желание до более удобного случая… Ленинград оставил у Виктора странное впечатление: город, похожий на музей, с каким-то замедленным ритмом жизни, в противоположность Виктору, который был по натуре быстрым и решительным человеком. Он сразу же понял, что в этом городе жить не смог бы. Встреча на вокзале произошла так, как описывал Дикой. Проехав немного в машине с мужчиной, который подошел к нему, и поменявшись с ним чемоданчиками, Виктор вышел, не доезжая до Васильевского острова, и целый день просто бродил по Ленинграду, облегчая задачу его сопровождающему, который старался не попадаться ему на глаза.
Вернувшись из Ленинграда, Виктор обнаружил в почтовом ящике письмо от Марины.
«Вит, милый, здравствуй!
Только сегодня получила твое письмо: месяц провалялась в больнице с двусторонним воспалением легких… Но это все ерунда! Я все время плачу! Милый Вит, как ты там? Почему судьба так несправедлива к тебе? Представляю, как тебе сейчас трудно! Прошу тебя, держись, мой дорогой, мой единственный! Помни, что у тебя есть — Я… Завидую тем, кто видит тебя, может разговаривать с тобой! Сейчас хоть твои письма помогают мне не сойти с ума: значит, ты не забыл обо мне — ведь Москва есть Москва! Мне почему-то не верится, что мы с тобой встретимся, ведь за то время, когда я приеду в Москву, может так много произойти… Таких, как я — целая Москва, но ты должен знать, что ты для меня — самое дорогое, что есть в моей жизни!»
Виктор оторвался от письма и достал фото Марины, долго смотрел на него, потом снова вернулся к письму:
«…Господи, как я скучаю по тебе! Помню каждое твое прикосновение, каждый твой жест! Любимый мой, придумай что-нибудь: ну, хоть на день, хоть на час — приезжай ко мне! Как бы я была счастлива! Может быть, тебе отпуск дадут за свой счет? — Виктор криво усмехнулся: Марине он сказал, что работает в одной строительной организации экспедитором. — …Отвечай мне скорее и пиши обо всем, слышишь, обо всем, ничего не скрывая! Я хочу все знать о тебе, все!
Целую, твоя Марина.
P. S. Вит, напрасно ты скрыл от меня о Ланке… Я знаю про нее гораздо больше, чем ты предполагаешь…»
Вчитываясь в письмо, Виктор до мельчайших подробностей вспоминал их встречи, разговоры, маленькую и хрупкую фигурку Марины, ее нежные и ласковые руки… Неожиданно до боли захотелось увидеть ее, приласкать, и он решил во что бы то ни стало побывать в Омске, тем более что давно обещал Елизавете Матвеевне навестить ее. Денег должно хватить… Его мысли прервал звонок телефона.
— Здравствуй, милый! — услышал он голос Ланы. — Как поездка? Не удивляйся: видела Дикого, он мне и сказал.
— Все нормально, а что?
— Просто немного волновалась за тебя!
— Почему? — удивился Виктор.
— Так просто… волновалась, и все!
Виктор почувствовал, что Лана что-то скрывает и уже жалеет о том, что едва не проговорилась.
— Ты занят? — спросила она, явно желая перевести разговор на другую тему.
— В общем, ничем, — он решил сделать вид, что ничего не заметил. — А что, есть предложение?
— Хочешь, я сейчас приеду?
— Приезжай, — ответил он, испытывая при этом двойственное чувство: с одной стороны — сильное к ней влечение, с другой — неудовлетворение собой…
Снова телефонный звонок.
— Здравствуй, Виктор!
Виктор готов был провалиться сквозь землю от стыда: звонил его тренер.
— Здравствуйте, Владимир Семенович!
— Что случилось, Виктор, операция давно уже, думаю, забыта, работой, судя по всему, ты тоже не очень загружен! Не пора ли приниматься за тренировки? Или, может быть, ты решил бросить спорт?
— Ну, что вы, Владимир Семенович! Просто так сложились обстоятельства… Я же работаю экспедитором, а это связано с поездками по городам. Так что с режимом туговато.