Чтение онлайн

— Ничего, ты парень крепкий и выносливый! Так когда же примешься за тренировки?

— Со следующей недели и… хотя нет, совсем забыл: я же в Омск должен слетать, дней на пять-семь! Так что сразу, как вернусь, буду у вас и не пропущу ни одной!

— Хорошо, если так… Ну, хорошо, жду! Счастливо слетать! Пока!

После разговора с тренером остался неприятный осадок на душе. «Тоже мне — экспедитор!» — усмехнулся Виктор. Звонок в дверь прервал его самобичевание, и он пошел открывать, хотя и был удивлен, что Лана так быстро добралась. Но за дверью стоял Дикой.

— Ну, как поездка? — спросил он, и снова Виктору показалось, что в голосе Дикого проскользнула та же интонация, которая была и у Ланы: будто и он и она ожидали, что в этой поездке должно было что-то произойти.

— А что, должно было что-то случиться? — спросил Виктор, глядя Дикому прямо в глаза.

— С чего ты взял? — И снова Виктору показалось, что Дикого смутил вопрос. — Я имел в виду, все ли нормально, встретились ли, привез ли и так далее и тому подобное, — как бы оправдываясь, сказал Дикой, и это оправдывание еще больше утвердило Виктора в том, что эта поездка была не совсем обычной. Он спокойно принес чемоданчик и вручил его Дикому. Невольно Дикой осмотрел его, стараясь проделать это незаметно, но Виктор, у которого все мысли были направлены на все, что касалось этого чемоданчика, четко подметил проверочный взгляд Дикого.,

— Послушай, Дикой, мне срочно нужно в Омск… Тетка заболела, — неожиданно соврал Виктор. — А она живет одна!

— И на сколько дней ты хочешь туда махнуть? — нахмурился Дикой.

— Дней на пять!

— Хорошо, сегодня вечером или завтра утром получишь ответ.

Он взял чемоданчик и быстро вышел. Уже через час Дикой встретился с Малиной и передал просьбу Виктора. Тот недолго думал:

— Ну, что ж, надо уважить его просьбу: Тихий сказал, что все было чисто… Но лишний раз проверить, а вернее, «завязать» его не мешает… — Малина прищурил свои колючие глаза. — Если сделает, то он — наш и никуда, милок, не денется! Вот что: дашь ему пять монет и адресок…

Часов около двенадцати ночи, когда Виктор укладывался спать, проводив Лану домой, снова позвонили в дверь. Он подумал, что Лана все-таки передумала и решила остаться на ночь, но перед ним стоял Дикой.

— Ну, Быстро, с тебя причитается! — воскликнул он. — Малина не только тебя отпустил, но и сделал так, что ты поедешь за счет фирмы…

— Опять чемоданчик? — усмехнулся Виктор.

— Не угадал, но небольшую просьбу все-таки поручает! А сейчас собирайся: через три часа самолет… Вот. — Он протянул ему конверт, в котором были билет и деньги. — В кассе уже не было, с рук пришлось брать, по случаю…

Ошарашенный Виктор стоял, не зная, радоваться или огорчаться ему от такой неожиданной «любезности» со стороны «фирмы».

— Так какая же «маленькая просьба»? — спросил Виктор, медленно собирая спортивную сумку. — И сколько дней мне дается?

— Просьба действительно ерундовая: занесешь одному сто знакомому, который большой коллекционер старых монет, несколько штук, которые смог достать Малина, йот и все! А гулять там можешь десять дней… Как видишь, даже больше, чем просил! — Виктор заметил, что Дикой немного волнуется, а он действительно волновался: впервые он внес коррективы в задание Малины — к тем пяти монетам добавил свои пять, которые ему удалось утаить по случаю.

— И еще, — добавил Дикой, — в случае чего эти монеты достались тебе по наследству…

— Это в каком случае?

— В любом, в котором спросят! — отрезал Дикой.

Когда Дикой ушел, пообещав заехать за ним через час, чтобы отвезти в аэропорт, Виктор дал по телефону телеграмму и вскоре был готов к поездке…

В аэропорту Дикой рассказал, куда и с каким вопросом ему следует обратиться в Омске, и вручил Виктору небольшой матерчатый мешочек с монетами… В самолете, забравшись в туалетную комнату, едва погасли предупреждающие надписи, Виктор достал из кармана пиджака мешочек и высыпал на столик монеты… Он был поражен тем, что монеты оказались золотыми и почти новенькими, хотя год, выбитый на них, указывал, что от их рождения до рождения Виктора почти столетие. Он их рассматривал, пока снаружи кто-то не постучал. Аккуратно сложив монеты в мешочек, Виктор спустил воду и вышел из туалета. Весь полет он раздумывал над заданием Малины и наконец пришел к выводу, что человек, которому он везет эти монеты, не предупрежден, что их количество увеличилось, и Виктор решил воспользоваться этим, чтобы оставить в своих руках хоть какой-нибудь след…

Подлетая к Омску, Виктор был уверен, что никто его встречать не будет, так как телеграмма, хотя и срочная, вряд ли получена Мариной. Каково же было его удивление, когда он увидел ее прямо при входе в здание аэропорта.

— Вит, милый! — воскликнула Марина и бросилась к нему на шею. — Какой же ты молодчинка, что все-таки вырвался! На сколько же?

— Почти на две недели… А я думал, что не успеешь телеграмму получить!

— Ой, с этой телеграммой целая история: я уже уходила в школу и вдруг вижу почтальона! Словно кто-то в бок меня толкнул: спроси! Я и спрашиваю: есть ли что-нибудь в двадцатую квартиру? А она мне телеграмму… Я сразу к маме за деньгами! Она с расспросами, а я «некогда, потом»… Хватаю первое попавшееся такси — и сюда! Ой, даже не верится, что ты рядом со мной! Все как во сне! Ну, куда мы сейчас?

— Конечно, к Елизавете Матвеевне! Помнишь, я рассказывал тебе о ней?

— Ну, конечно, помню!

Елизавета Матвеевна, пожилая, но еще очень бодрая женщина, увидев в окно Виктора, всплеснула руками и выскочила встречать прямо на улицу.

— Витенька мой дорогой! — Слезы градом хлынули из ее глаз. — Что же ты не сообщил, что приезжаешь? Я бы встретила…

— Это сюрприз, тетя Лиза! Познакомьтесь — Марина!

— Какая же ты красивая и ладная, доченька! — воскликнула Елизавета Матвеевна и трижды поцеловала ее в щеки, потом отстранилась в сторону и добавила: — Вот только худющая! Не кормят, что ли, или сама мало кушаешь?

— Ну, хватит, тетя Лиза, совсем заклевала девушку! — рассмеялся Виктор. — Слава Богу, теперь, на твоем фоне, ко мне с этим приставать не будут!

— Ты тоже не очень-то нос поднимай! — Она внимательно посмотрела на Виктора. — Тоже много сбросил от своего… Ну, ничего, у меня быстро поправитесь и ты и твоя подруга!

— Так Марина здесь живет! — рассмеялся Виктор.

— Тем более, сибирячка — и такая худенькая!

— Так она же из Москвы…

— Фу, совсем вы меня запутали: то здесь, то из Москвы, — непонимающе замахала руками Елизавета Матвеевна.

— Очень просто: Марина — москвичка, но сейчас живет здесь! У нее папа военный, — разъяснил Виктор.

— Вот теперь понятно! Ты надолго?

— Дней на десять…

— Маловато, конечно, ну, да ладно… Иди, располагайся в вашей с Таней комнате. — Неожиданно она снова заплакала, но на этот раз по ее щекам текли слезы отчаяния и горечи по утраченному родному человеку. — Оба мы с тобой осиротели… Двое с тобой остались: ни у тебя, ни у меня никого из родных, — вытирая слезы, говорила Елизавета Матвеевна. — Запомни, что ты мне всегда словно сын, а теперь еще ближе стал и роднее… Так что вот. — Она протянула Виктору ключи. — Это теперь и твой дом, что бы ни случилось… Бери, бери, — добавила она, увидев, что Виктор смущенно переминается с ноги на ногу. Виктор взял ключи и молча обнял Елизавету Матвеевну, он не мог понять, что с ним происходит: к горлу подступил комок, и слезы готовы были хлынуть из глаз.

— Елизавета Матвеевна, после мамы вы самый хороший человек на всем свете! — воскликнул он.

— Ну-ну, успокойся, Витюша, — ласково проговорила Елизавета Матвеевна, и настолько ее голос напомнил ему голос матери, что Виктор не выдержал и заплакал.

— Так… так меня называла мама! — сказал он сквозь слезы.

Не в силах сдерживаться, Марина отвернулась и тоже горько заплакала. Так они стояли и плакали втроем, не стесняясь своих слез.

— И вот что, Витюша, если хочешь, то называй меня своей бабкой! А то «тетя Лиза» да «тетя Лиза», словно мы чужие… — предложила Елизавета Матвеевна.