Кровь. Закат
Шрифт:
Он открыл глаза.
Таблетка, царапнув горло, ушла по пищеводу вниз.
Они мчат по пустым московским улицам. Серое октябрьское утро. Радио лупит по барабанным перепонкам, выкрученное на полную громкость:
– Эх, любовь-калинушка!!! Кровь заря вишневая!!! Как гитара старая!!! И как песня новая!..
Нитро крутит ручку настройки. И уже через секунду они орут, втроем подпевая человеку из радиоприемника:
– Я буду долго гнать велосипед!!! В глухих лугах, его остановлю!!! Я лишь хочу!!! Чтобы взяла букет!!! Та девушка…
Слова песни с бешеной скоростью пролетают в голове, стукаясь и рикошетя о внутреннюю поверхность черепа. Это щекотно.
Они входят в поворот на скорости девяносто пять. Даже сквозь поднятые стекла и грохот музыки слышно как визжат покрышки.
– Е!!! Е!!! Е!!! – кричит Шам.
– Е!!! Е!!! Е!!! – кричит Нитро.
– Что-что-что???
Кровник держался за голову. На лице его читалось все что угодно. Губы Шама разъехались в стороны. Он улыбался.
– Вот тебя дубасит пилюлька! – прокричал он. – Память отшибло?! Ты же сразу побежал к телефону.
– Я?! И что?
– И стал звонить в какую-то телемастерскую!
– Нарву цветов!!! И подарю букет!!! – надрывалась Нитро.
– А потом че было???
– Не знаю! Эти болваны стали в нас из стробоскопа пулять! Я смеяться начал, а ты вдруг упал опять. Тут я испугаться сильнее не успел! Потому что они стали дымовые шашки еще больше кидать и орать, чтоб ты выходил! Я тебя за руку схватил и говорю – вставай! побежали!
Шам смотрел на него, улыбаясь во весь рот.
– Ты глаза открыл, – сказал Шам. – И мы побежали.
– Нарву цветов!!! И подарю букет!!! Той девушке!!! Которую!!! Люблю!!! Нарву…
– Ой! – Нитро испуганно вскрикнула, – Шам!
Ее брат обернулся и крепче схватился за руль.
– Тараним!!! – закричал Шам, – да???
Прямо по курсу, перекрывая все полосы движения, стояли три желто-синих автомобиля с мигалками. Кровник видел требовательно вздернутую полосатую палку.
Кровник видел бронежилеты и автоматы.
– Тормози аккуратно, – сказал он и прикрикнул, – тормози, я сказал, аккуратно!!!
– Зря… – разочарованно дернул щекой Шам, – ну ладно…
Он начал притормаживать, выкручивая руль к обочине. Нитро выключила радио.
Большой черный автомобиль послушно остановился.
Менты с непонятным выражением смотрели из-за машин какое-то время. Потом двое двинулись в их сторону.
– Так, – сказал Шам и нацепил на нос солнцезащитные очки, – всем молчать, говорить буду я.
Он нажал на кнопку, и водительское стекло плавно поехало вниз.
Менты подошли к машине.
Мент номер один двинулся вдоль левого борта, придерживая локтем автомат. Мент номер два поднял руку к фуражке:
– Лейтенант Ветров, – сказал он. – Ваши документы…
– Лейтенант, – расслабленно сказал Шам, – ты что, номеров не видишь?
– Я все отлично вижу, – сказал мент. – Могу я посмотреть на ваши документы?
– Лейтенант, – с нажимом произнес Шам, – ты…
Мент номер один подошел к менту номер два и что-то прошептал на ухо.
Они посмотрели друг на друга и, наклонившись, заглянули в приоткрытое водительское окно.
– А этот, – спросил мент номер два, – этот почему в скафандре?
Шам и Нитро повернулись к Кровнику и тоже уставились на него.
Твою мать. Он все еще в скафандре.
Нитро всхлипнула.
– Потому что это, – зычно сказал Шам, – дважды Герой Советского Союза, летчик-космонавт СССР, Герой России, капитан Александр Сергеевич Иванченков!
Нитро пискнула.
– Сегодня ночью, – свирепо глянув на нее, продолжил Шам, – он совершил незапланированную посадку в районе космодрома Плесецк, самолетом доставлен на запасной правительственный аэродром, и сейчас едет на личную встречу с президентом…
Голос Шама стал торжественным:
– …России, Борисом Николаевичем Ельциным!
Менты озадаченно посмотрели друг на друга, на своих коллег, стоящих за машинами метрах в десяти от них, и снова уставились в салон.
– А что у вас с лицом, товарищ капитан? – спросил один из них вежливо. – Авария?
Кровник смотрел на него исподлобья.
– Неполадки… – сказал он и не спеша нарисовал в воздухе перед собой нечто похожее на восьмерку. Больше ничего в голову не приходило.
– Лейтенант! – сказал Шам строго. – Сегодня ночью товарищ Иванченков на высоте пятнадцать тысяч метров проявил чудеса героизма, с риском для жизни спасая себя и вверенное ему оборудование. Президент ждет Героя России у себя…
Шам словно нехотя снял трубку радиотелефона.
– Мне позвонить Виктору Федоровичу? – спросил он и уточнил: – Виктору Федоровичу Ерину, я имею ввиду…
Менты посмотрели на трубку в его руке, еще раз друг на друга.
– Проезжайте, – сказал один из них, и они оба отдали честь. – Счастливого пути, товарищ капитан!
Кровник приложил руку к белому шлему с красными буквами «СССР».
«Чайка» тронулась.
– А кто этот Виктор Федорович? – спросила Нитро.
– Министр МВД, – ответил Шам.
– Ну правда! – воскликнула она, оборачиваясь к пассажиру, сидящему на заднем сидении, – ну…
Нитро замолчала.
Смотрела, открыв рот.
– Шам… – сказала она вполголоса и потрясла брата за плечо, – он плачет…
Кровник не видел ни Нитро, ни Шама, ни салон «Чайки». Слезы катились из его глаз без остановки.
– Божь… – он заикался, давясь слезами, – …я… ко…
– Что он там бормочет?
– …ров… ка… – рыдал Кровник, – …по… лети на неб… ко…
– Это отходняк такой после папиных газиков, – сказал невидимый Шам. – На жуткую депрессуху пробивает, все самому себе припомнишь, все говно, которое накопилось, вылезет… как гной из чирья…
– Не было, – сказал Кровник, давясь слезами. – Не было там вашего папы… там была Алиса. Моя дочь…
Кровник зарыдал в голос. Слезы брызнули из его глаз. Крупная капля попала в Нитро. Та заморгала часто-часто.
Машина остановилась.
– Как? – Шам снял темные очки. – Как дочь? А папа?