Чтение онлайн

Граф Няри нашел Эржику в небольшой комнате. Она стояла у окна и задумчиво смотрела на улицу. Когда граф окликнул ее, она вздрогнула, словно испугалась, что Няри заглянул в ее мысли.

— Эржика, я пришел сообщить тебе…

Эржика, переставшая бояться новоявленного жениха после той постыдной истории в присутствии служанок, строго посмотрела на него:

— Сударь, наши предыдущие отношения не дают вам основания для столь вольного тона. Возможно, вы привыкли обращаться на «ты» к дамам, с которыми познакомились накануне. Но в отношении меня, прошу вас, сделайте исключение.

Он удивленно уставился на нее и тотчас обнаружил, что перед ним стоит уже не робкая девица, какой она была вчера, а «самоуверенная бесстрашная девушка, испытывающая одно лишь отвращение. Это открытие вызвало у него раздражение, желание сломать ее гордость. Как бы это сделать, чтобы она вновь смешалась и оробела?

— Прошу простить, благородное создание, — хитро улыбнулся он, — что я пытаюсь хотя бы на словах создать отношения, подобающие обрученным. Ведь недели через две будет свадьба!

— Недели через две? — переспросила она с деланным равнодушием.

— Именно, в мае. Только день еще не определен.

Граф Няри протянул руки, словно хотел ее обнять, — он был вполне доволен произведенным впечатлением. Испуганный взгляд больших девичьих глаз говорил ему, что она упирается тщетно, все равно нет у нее достаточно сил, чтобы держать себя с ним так самостоятельно.

— Ты только не тревожься, Эржика, — заговорил он вновь доверительным тоном, убежденный, что на сей раз она его уже не одернет, — того, что могло случиться, не будет, тем более что у тебя обо мне, как я слышал за дверью, самое нелестное мнение. Из нашей свадьбы ничего не получится. Назови мне имя своего возлюбленного!

Вся кровь в ней вскипала от той надменности, какой дышало каждое его слово. И оттого появилось непреодолимое желание огорошить его именем, которое еще вчера не решалась назвать.

— Так кто же он, твой возлюбленный?

— Разбойник Андрей Дрозд.

На мгновение улыбка исчезла с его лица. Он испытующе уставился на нее, не шутит ли она над ним.

Она улыбалась. Было ясно, что он ошеломлен.

— Итак, вы знаете, кто мой любимый. Я убеждена, что как к моей радости, так и в ваших собственных интересах вы постараетесь отделаться от роли, навязанной вам. Не хотела бы я оказаться на вашем месте, если Андрей Дрозд узнает об этой истории.

Смех девушки хлестал его, точно кнут. Вскоре, однако, он оборвался. Граф Няри смотрел на нее холодно и решительно.

— Чтобы покончить с этой комедией, высокородная барышня, скажу вам, что уже вчера я точно решил жениться на вас. И теперь никакими россказнями о женихе-разбойнике ты не напугаешь меня, Эржика!

Он улыбался мечтательно и сладко, и ее обуяла тревога, словно она вдруг внезапно очутилась перед грозой в чистом поле. Тревога переросла в ужас, когда он стал приближаться к ней с протянутыми руками.

— Надеюсь, на сей раз ты не откажешь мне в поцелуе, на который я как твой жених имею право. Не сделаешь этого добровольно — возьму сам то, что принадлежит мне.

— Ничего вы не получите и сами ничего не возьмете! — воскликнула она, зардевшись от злости. — Я никогда не полюблю вас!

— А вот поглядим…

Протянутыми руками граф попытался коснуться ее, но она увернулась, и он обнял воздух. Распаленный неудачей, Няри бросился за ней. Она увертывалась от него, петляя между столом и стульями, он ловил ее, но все безрезультатно.

Шум в комнате Эржики услыхала Алжбета Батори. Мгновенье спустя она появилась в беззвучно открывшейся двери. С одного взгляда ей стало ясно, что происходит.

Графу удалось схватить Эржику за руку. Несмотря на то что она упиралась изо всех сил, он притянул ее к себе. Сухими губами он уже коснулся ее лба. Но он хотел, хотя бы вскользь, коснуться ее губ. А она не давалась. Размахнувшись свободной рукой, ударила его по щеке. Раздался звучный шлепок, и граф состроил такую смешную, удивленную гримасу, что гнев Алжбеты Батори улетучился, и она рассмеялась, как будто увидела самую развеселую сцену.

— Как ни странно, — возмущенно отозвался граф Няри, — благородная госпожа сама склонна к привычкам, запретным для ее служанок.

— За это вы, сударь, вполне заслуживаете, чтобы я последовала примеру Эржики и ради симметрии шлепнула вас по другой щеке. Вы же видите: я не подслушиваю, а стою в дверном проеме. А вот вы в плену страсти ослепли и оглохли, забыли обо всем на свете и сделали меня свидетелем вашего вульгарного поведения.

Граф Няри опять застыл в чрезвычайном смущении — он предпочел бы исчезнуть, испариться.

— Вы все больше меня удивляете, почтенный друг, — сказала графиня, наслаждаясь его замешательством. — Боюсь, придется изменить мое благоприятное мнение о ваших прославленных изысканных манерах. За один час вы сегодня оказались в столь достойных осуждения ситуациях, что я уже не нахожу и слов для этого.

Он вытаращил глаза, увидев, что она отошла от двери и выразительным жестом указывает ему дорогу.

— Ваше сегодняшнее поведение, — продолжала она, — отнимает всякую уверенность, что в будущем вы будете достойно вести себя под моей крышей, как подобает человеку благовоспитанному. А потому призываю вам тотчас же исчезнуть и не показываться на глаза до тех пор, пока я не призову вас. Ступайте!

Когда дверь за графом закрылась, Эржика заплакала.

— Успокойся, — уговаривала ее графиня, — этот человек никогда не поцелует тебя, ему для этого не представится случая.

Однако она так и не смогла успокоить Эржику. В воображении девушки возникало столько ликов графа Няри, что она не знала, какой из них истинный. Не могла она разобраться и в отношении матери. Ведь было очевидно, что она презирает графа, унижает его, даже указывает ему на дверь, а вот же — принуждает ее выйти за него замуж.

— Эржика, — молвила снова Алжбета Батори, — все, что я говорила в столовой шепотом, предупреждая не называть меня матерью, поскольку за дверью подслушивал человек, недостойный знать нашу тайну, шло от чистого сердца. Клянусь тебе, что думаю только о твоем счастье. Ты станешь женой этого уродца, но не будешь ею. Не спрашивай, что я имею в виду. Эту тайну я не могу тебе раскрыть…

Отец Эржики Приборской

Только ушел граф Иштван Няри, перед Алжбетой Батори предстал лекарь, в целительском искусстве которого не сомневалась Майорова, — во всяком случае, она так говорила. Лекарь уже в четвертый раз приходил осмотреть ожог. При первом визите он уверил графиню, что шрам великолепно затягивается и вскоре бесследно исчезнет. При втором визите он слегка засомневался. При третьем — больше. А теперь, в последний, четвертый визит, без околичностей заявил, что нет на свете врачевателя, который мог бы без следа вылечить такой ожог и рваную рану. Алжбета Батори улыбнулась: