Чтение онлайн

Знал ли Фрэнк Делука о Романе и Лэнни, или он действительно верил, как он утверждал на протяжении пятнадцати лет, что Роман был крестным отцом Патрисии, Филом Капоне? Его история, которую, по его словам, рассказала ему Патрисия, заключалась в том, что ее крестный отец и Фрэнк Коломбо «поссорились», что крестный «любил ее как дочь» и хотел «защитить» ее и Делуку. Крестный якобы «перекупил» контракт, который Фрэнк Коломбо заключил на убийство Делуки, но позже сказал Делуке, что Фрэнк Коломбо «подыскивал» другого киллера. Делука показал, что позднее он согласился на убийство Фрэнка Коломбо, «если иначе» его не остановить. До этого момента все имеет смысл, Патрисия прекрасно могла сочинить ложь такого масштаба, и испуганный, «очень сильно испуганный» Делука, определенно, мог в нее поверить. За исключением одного заявления, которое Фрэнк Делука сделал Роману Собчински по телефону: «Младшего тоже надо убрать». Если бы Делука действительно думал, что разговаривает с крестным отцом Патрисии, он бы никогда не стал просить об убийстве Майкла. Это немыслимо.

Убил ли Фрэнк Делука Коломбо из внезапного отчаяния после провала третьей встречи в понедельник вечером между Патрисией и «киллерами», или он сам активно планировал преступление? Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно поверить Джой Хейсек. Угроза Делуки о том, что если она когда-нибудь обратится в полицию, он устроит так, что ее сына, катающегося на велосипеде, собьет машина, ее дочь похитят и изнасилуют, а саму Джой изобьют до неузнаваемости, прозвучала за целую неделю до убийства, за целую неделю до третьей встреча Патрисии с «киллерами». В то время Фрэнк Делука явно знал, что никто, кроме него, Коломбо не убьет. И если это знал он, знала ли это и Патрисия? Нет. Потому что знай она, зачем ей было продолжать абсурдную игру встреч с «киллерами»? Ал Балиунас сказал, что Патрисия «разыграла» встречи, чтобы довести Делуку до такого эмоционального потрясения, в котором он убьет ради нее. Конечно, это возможно. Но разве невозможно, что встречи, которые так и не состоялись, организовал Делука или их устроили Роман и Лэнни, а затем обманули Делуку, как они много раз обманывали Патрисию? Было четко доказано, что Делука контактировал с ними после того, как Патрисия перестала с ними встречаться и разговаривать. Разве невозможно представить, чтобы Роман и Лэнни испытывали сильное искушение взять Делуку в оборот так же, как они взяли в оборот Патрисию? Делука, имеющий свободный доступ к наличным деньгам, наркотикам, массе спиртного? Делука, напуганный, уязвимый, готовый на все, чтобы отвести от себя угрозу Фрэнка Коломбо? На суде обвинение было готово поверить, что Лэнни и Роман наконец-то собирались сказать правду, всю правду и ничего, кроме правды. Но у Лэнни и Романа было больше хитрости, проницательности и беспринципной смекалки, чем у Ала Балиунаса, Патти Бобб и Терри Салливана, вместе взятых. Они бы точно знали, сколько им нужно сказать, чтобы получить иммунитет, и не сказали бы ни слова больше. Мы должны помнить, что, за исключением показаний о телефонных разговорах Романа с Делукой, оба мужчины были свидетелями против Патрисии. Делука не просил Клиффорда Чайлдса убить их. Из свидетельств, открытых для защиты, он знал, что их показания были адресованы в первую очередь против Патрисии. Делука был тем, кто придумывал генеральные планы, замышлял идеальные преступления, кто привык двигать людей, как шахматные фигуры, контролировать и манипулировать. Вполне возможно, что все, что Патрисия сделала в этот момент, было ошибкой, как и в последние несколько лет, когда она, совершая одну ошибку за другой, все глубже и глубже тонула во взрослом мире, совладать с которым у нее просто не хватало ни интеллекта, ни инстинкта. Наконец, Фрэнку Делуке незачем было угрожать Джой Хейсек за неделю до убийств, не будь он к тому времени уверен, что ей будет о чем рассказать полиции.

Кто орудовал ножницами, которыми изрезали и искололи Майкла Коломбо? Кто-то настолько слабый, что мог нанести только поверхностные порезы на его несчастное молодое тело? Или кто-то настолько сильный, чтобы сжимать ножницы так крепко, что их ручки и кончики были изогнуты, и настолько сильный, чтобы нанести восемь глубоких колотых ран? Или ножницами орудовали два человека? Или было другое оружие – например, тридцатисантиметровый нож с перламутровой рукоятью, который Лэнни Митчелл однажды увидел в машине Фрэнка Делуки, когда он однажды встретил Патрисию на парковке у боулинга в Элк-Гроув-Виллидж? Этот нож бесследно исчез, равно как еще четыре по крайней мере известных пистолета. Любопытно, что обвинение, когда Делука был на свидетельской трибуне, не задавало ему в ходе перекрестного допроса вопросов об этом ноже, равно как и Лэнни Митчеллу, – хотя это был их свидетель, который видел нож в машине Делуки. Изрезанные тела на месте преступления, нож в машине обвиняемого – и никакого интереса к этому со стороны обвинения: почему?

Однако, вопреки заключительной речи Патти Бобб, маловероятно, что совершенное с Майклом сделано Патрисией из ненависти. Из страха и отчаяния – да. Возможно, в рамках плана «идеального преступления», чтобы сделать убийство похожим на вторжение в дом грабителей. Из ненависти это мог совершить Делука. В результате полной и абсолютной потери последнего самообладания, последней рациональности, последнего разума – наверное. Но единственный способ для обвинения «поместить» Патрисию в дом – это вложить ножницы в ее руки и ненависть в ее сердце. Для присяжных все остальное не имеет смысла. И это подействовало.

Почему на следующее утро Фрэнк Делука рассказал о преступлении Берту Грину и Джой Хейсек? Он должен был, его личность диктовала им рассказать. Социопат никогда не ждет, что его заставят взять ответственность на себя или в чем-либо обвинят, – так почему бы этим не похвастаться? В частности, двум людям, которых, по его твердому убеждению, он мог контролировать. Делука привык делиться личными секретами и с Джой, и с Бертом. Он думал, что Берт его боготворит, в конце концов, Берт спрятал для него пистолет, отвез Патрисию на три неудавшихся встречи с киллерами, знал все о предполагаемом контракте Фрэнка Коломбо с ним, знал, что Делука планировал совершить убийства сам, если никто не совершит их за него, так почему бы не пойти до конца и не рассказать Берту, когда все было сделано? Кроме того, Берт застал его во время сжигания окровавленной одежды. (Это тоже Делука ему рассказал, сам Берт Грин не видел, что было в мусоросжигательной печи, а Клиффорд Чайлдс заявил, что одежда была сожжена в поле, – но все это всего лишь еще одна нестыковка в деле, полном нестыковок.)

А Джой Хейсек? Делука все еще думал, что Джой принадлежит ему. Он мог угрожать ей и ее детям, он мог попытаться использовать ее в качестве алиби («Пойди посмотри для меня “Пролетая над гнездом кукушки”»), у него были все эти непристойные ее фотографии – мужчины с черным цветом кожи, другие женщины, собака. Могли ли быть какие-то сомнения в том, что Делука чувствовал, что она его? И раз уж он похвастался этим перед Бертом, почему и не перед Джой? Обратите внимание, что он не хвастался Джону Нортону или еще кому-либо из тех, кто на него работал. Только своим признанным подхалимам. Джой Хейсек и хотела бы, чтобы все думали, что Делука ее больше не интересует, но она добилась перевода в его магазин, и она не рассказала полиции, что ей известно об убийствах, до того дня, как Рэй Роуз ее узнал, когда она вошла в «Коркиз». Не столкнись с ней в тот день Роуз, кто-нибудь мог бы с полной убежденностью утверждать, что Джой Хейсек когда-нибудь рассказала бы то, что ей известно? Даже если бы Делука остался или снова стал свободным человеком? Даже если он будет на свободе, чтобы продолжить свое сексуальное безумие и манипуляции? Даже если это снова приведет его к убийству? Никогда. Джой Хейсек говорила, потому что ей требовалось говорить. Точно так же, как Фрэнку Делуке из-за своего гигантского эго требовалось говорить.

Делука, рассказывая Берту Грину и Джой Хейсек об убийствах, упоминал только себя, или он также упоминал Патрисию, и не это ли то самое чудесное доказательство, на которое Патти Бобб так загадочно намекала после приговора? Возможно. Сомнительно, чтобы Делука упоминал о Патрисии Джой, он лишь кратко сказал ей о самом преступлении. О Патрисии он мог бы упомянуть Берту, поговорив с ним более подробно, Грину он доверял в течение длительного периода времени и фактически вовлек его в свои планы. Именно Берту, а не Мэрилин или брату Биллу, позвонил Делука с просьбой его забрать, когда полиция отпустила его в первый раз, и Берт Грин – еще один человек, который мог рассказать полиции и прокуратуре ровно столько, сколько нужно ему. Но если Делука сказал Берту, что с ним была Патрисия, то Берт Грин лжесвидетельствовал судье Пинчему, и если это и было «доказательство», на которое ссылалась Патти Бобб, то обвинение знало, что он лжесвидетельствовал. Потому что Майкл Тоомин спросил находящегося на свидетельской трибуне Берта Грина: «Делука говорил, что он вошел в дом Коломбо не один, а с кем-то?» Грин ответил: «Нет, сэр».

Допустимо ли было использовать заявление Патрисии Коломбо в полицию Элк-Гроув, сделанное ею в течение двенадцатичасового содержания под стражей без адвоката, против нее в суде? Точно нет. И полицейскому, как Рэй Роуз, и заместителю прокурора штата, как Терри Салливан, или даже два дня спустя тюремному психиатру, как доктор Пол Чериан, было видно, что они имеют дело с девятнадцатилетней девочкой-подростком, персонажем с помутившимся рассудком. Любой человек с улицы мог увидеть, что Патрисия смущена, озадачена, сбита с толку. Они отрезали ее от единственного пути к безопасности – Делуки. И благодаря заявлению Лэнни Митчелла, поэтажным планам и другим материалам, которые она ему дала, у них против нее было достаточно улик, чтобы признать ее виновной в подстрекательстве к совершению убийства. Ее заявление не добавило ничего к тому, что они уже получили.

Рэй Роуз, Джин Гаргано, Джон Ландерс, Билл Конке и Терри Салливан все вместе напали на Патрисию Коломбо и даже пригласили на помощь Лэнни Митчелла. Полицейские есть полицейские, и они имели дело с хладнокровным убийством, но Терри Салливан не должен был этого допустить. Терри Салливану следовало позвонить дежурному помощнику адвоката. Салливан дал клятву защищать права «народа», и в тот момент, нравится вам это или нет, Патрисия Коломбо была одной из представительниц «народа», технически с такой же презумпцией невиновности, которая ей полагалась перед жюри. Конечно, хорошо задокументировано, что Патрисия «отказалась» от своего права хранить молчание и иметь адвоката во время допроса – «Мне не нужен гребаный адвокат», – сказала она Джанет Морган по телефону, – но ее мотив был предельно ясен: она знала, что полиция задержала Фрэнка Делуку, и она хотела, чтобы они его отпустили. Рэй Роуз был эмоционально потрясен масштабом преступления, он был готов на все, чтобы поймать убийц. Билл Конке носился и угрожал электрическим стулом. Джон Ландерс играл «хорошего копа» против «плохого копа» Роуза. Терри Салливан якобы был там, чтобы «засвидетельствовать» показания Патрисии Ландерсу, но на самом деле ближе к концу он участвовал в допросе, даже несмотря на то, что в заявлении сказано, что оно было сделано Ландерсу, чьим свидетелем стала Лора Комар, а Салливан, который позже будет оказывать помощь в судебном преследовании, его не подписал. Неясно, знал ли судья Пинчем, что Салливан присутствовал при даче показаний, или нет, а если знал, повлияло ли это на его решение разрешить заявление в качестве доказательства. В тот день Джин Гаргано, казалось, был единственным полицейским, который стремился строго придерживаться правил. Он мог бы добиться от Делуки признания, захоти немного нарушить закон, но он его не нарушил.

Помимо всего прочего, не было необходимости обращаться с Патрисией Коломбо так, как обращались они, и их коллективное рвение раскрыть ужасное преступление не оправдывает этого чрезмерного усердия. Суть не в том, заслуживала Патрисия Коломбо подобного обращения или нет, суть в том, что участие или разрешение на участие в подобного рода обращении должно быть ниже достоинства сотрудников полиции и заместителя прокурора штата. Штат мог бы вершить правосудие в отношении Патрисии Коломбо, не прибегая ни к одной из использованных им тактик, – и, скорее всего, мог бы с помощью Лэнни Митчелла упрятать в тюрьму и Романа Собчински. И жаль, что не упрятал.

Самый большой вопрос, на который нет ответа, конечно, таков: что случилось в доме 55 по Брэнтвуд в ночь на 4 мая 1976 года?

Пятнадцать лет Делука утверждал, что его там не было, и пятнадцать лет об этом отказывалась говорить Патрисия, за исключением в какой-то момент «взятия на себя ответственности» за преступление. Оставался только один сценарий произошедшего: теория, выдвинутая полицией и прокуратурой. Хотя есть разногласия по конкретным вопросам (например, Патти Бобб считала, что именно Делука проломил черепа Фрэнка и Мэри трофеем за боулинг, а Рэй Роуз полагал, что это была Патрисия), сценарий правоохранителей таков: Патрисия и Делука попытались обеспечить себе алиби, вернувшись в свою квартиру после посещения торгового центра «Йорктаун», отдав соседу взятое в долг молоко, а Делука позвонил в магазин, чтобы уточнить, как дела с закрытием у заместителя менеджера. Затем они снова ускользнули: Патрисия за рулем «Олдсмобиля», который она одолжила у матери в прошлую пятницу, Делука за рулем «Бьюика» 1968 года выпуска, взятого напрокат (или арендованного) у «Джек’с Топ энд Трим». Делука припарковал «Бьюик» на Ланкастер-авеню, за углом от дома Коломбо, который был третьим на противоположной стороне Брэнтвуд. На западной стороне Ланкастер домов не было, только узкая полоска открытого грунта, на востоке был фасад углового дома 50 по Брэнтвуд, принадлежавшего Джону и Рут Пэйн. У пары был летний дом на озере Верхнее, и они поехали туда его расконсервировать, дом в Элк-Гроув оставался пустым, Делука не мог выбрать лучшего места, чтобы оставить «Бьюик».