Чтение онлайн

— Ах! — воскликнула Майка с ещё большим восторгом.

— А в чём дело? — заинтересовался Стефан.

— Вдруг угодит на тех прекрасных врачей и медсестёр, что и Данута, тогда её заднице конец! Ой, нет, — расстроилась Майка, — они же из ортопедии, а тут мягкие ткани… А там чудесная Беата… Мне срочно нужно заловить Беату!

— Не знаю такую, но раз надо — лови… У меня всё. При ней только Добусь остался дожидаться, когда сошьют. Вот что меня удивило, так это Доминик. Не могу не поделиться — и не в порядке сплетни, а в качестве личного наблюдения, — ведь ты же знаешь, я на твоей стороне…

— А Доминик знает?

— Должен знать, если не совсем дурак, но ему я не скажу, а то даст мне в морду и будет прав. Ты — другое дело…

— Торжественно обещаю, что в морду тебе не дам!

— Смею надеяться. Так вот, поначалу Доминик вроде как застыл, на манер этой гурии на пыточном ложе, а потом просто озверел. По-своему, без единого слова. И на мой взгляд, причина тут совсем другая. А в придачу — можешь себе представить? — в больницу не поехал! Сидит и вкалывает, аж дымится. Что будет, когда Добусь вернётся, даже подумать страшно.

Майка задумалась:

— Устройство подлежит доработке?

— Ничего подобного. Снято с проекта.

— Значит, никогда его и не было. Предупреди Добуся, пусть засунет подальше и молчит в тряпочку. Никаких извинений! Никаких технических деталей!

— Технически там всё понятно…

— Тем более. Никогда это чудесное дерьмо не существовало. Вертижопка споткнулась и неудачно приземлилась на грабли — отличная идея. Откуда там у вас грабли — посоветуйтесь с Боженкой. И я тебе категорически заявляю, ты — лучший парень в мире!

— Приятно слышать, приму во внимание и готов к дальнейшим доносам по первому твоему требованию…

Майка немедленно потребовала и велела держать руку на пульсе. Положив трубку, она взглянула на Харальда такими сияющими глазами, что тот на минуту впал в сомнение: глаза лучше или рубец? Но глаза в отличие от небольшой кастрюльки не пахли. Майка немедленно одарила гостя новой порцией, а сверх того, торжественным жестом водрузила на стол едва початую бутыль финской водки.

— В этом городе имеется такси, — сообщила она Харальду. — Выпьем за частный успех и несчастный случай на производстве! Скол!

— Файн! — согласился швед и принялся за рубец, предварительно бросив на хозяйку вопросительный взгляд.

— Всё это, — прочувствованно начала Майка, неопределённо махнув в пространство вилкой, — сокровища, воистину бесценные. Нутром чую, что больше нам такого не достать, накрылась наша главная рекламная фишка. Придётся использовать материал крайне экономно, растягивать на годы, предварительные намётки у меня уже есть, начну сразу, как только получу наброски от модельеров. Всего мы сегодня всё равно обмозговать не успеем, но уже имеющееся придётся беречь, как зеницу ока!

— Понял. Несчастье на производстве. Какое?

— Модель повредила себе задницу. Твои съёмки — последние. Просто чудо, что ты успел!

— Выходит, всё не так страшно. А частный успех?

Майка задумалась, как бы ему объяснить:

— Лично мой. Уж очень она мне не нравится.

— Эта гимнастическая… дама?

— Точно. Гимнастическая… глиста.

Харальд едва успел подумать и о своём личном успехе: вот, прикончил добавку рубца под водочку, как хозяйка в панике сорвалась с места:

— Батюшки, дети же возвращаются! Напрочь о них забыла! Прячь это быстро! Диски, фото — всё вон! Чтоб ничего этого не видели! Немедленно убирай!

Харальд первым делом схватился за те снимки, что были предварительно отобраны, часть из них слетела на пол, он кинулся поднимать… Майка сгребала валявшиеся на столе в такой спешке, будто вокруг бушевал пожар:

— Всё туда, в гостиную!

Виды на Вертижопку удалось спрятать с глаз долой только благодаря тому, что воспитанные дети провозились в прихожей, снимая одежду и обувь, прежде чем пройти дальше. И всё же только слепой не заметил бы, как мама с гостем торопливо собирают разбросанные по столу, буфету и прочей мебели какие-то рабочие материалы. Водка на столе могла показаться куда более компрометирующей, но детей это не интересовало, гораздо интереснее был Харальд.

— Я говорю по-шведски! — гордо заявил Томек по-датски с весьма приличным произношением.

— Файн! — обрадовался Харальд, зависнув всего на пару секунд. — Только ты говоришь по-датски.

Томек взглянул на мать.

— Я говорю на шведском, — сказала Майка по-шведски и перешла на польский. — А ты сказал по-датски, смотри, как эти языки похожи. Но ты говорил с очень хорошим акцентом, а датский акцент труднее шведского.

Если бы не заданные на дом аллигаторы, урок иностранных языков затянулся бы до позднего вечера. У Харальда были дела, и, хочешь не хочешь, пришлось уходить, завтра они вместе с Данутой улетали в Швецию.

Не успели аллигаторы покинуть экран, позвонила Боженка.

— Ты не поверишь… — начала она.

— Очень даже поверю, — решительно заявила Майка. — Во что хошь поверю, так что давай, приезжай немедленно!

Подруги сидели в той части гостиной, где обычно трудилась Майка, над початой бутылкой водки и неуверенно глядели друг на дружку.

— Думаешь, пора уже доставать шампанское? — с сомнением произнесла Майка.

— Даже не знаю, — озадачилась Боженка. — Боюсь сглазить. Ведь эта гадина могла опять сухой из воды выскочить.

— Вот и я того же опасаюсь. Но с другой стороны… Сама посуди: кто бы сомневался, что и стрела, и проволока против неё были направлены, а пострадали невинные люди. Ей же хоть бы хны. А я сама в этих историях палец о палец не ударила, зато — ты ведь в курсе — вон как удачно её использовала, чему только рада. Хотя в случае с Добусем опять, глядишь, выкрутится…

Боженка мрачно воззрилась на водку:

— Нет. Давай лучше пиво. Осторожность не помешает.

Майка отправилась за пивом, пока Боженка делала несколько глубоких вздохов:

— Слушай, мне тут Анюта такого понарассказывала, что в голову не лезет. Анюта её навещала.

— А где она?

— Дома.

— Как дома? Почему не в больнице?

— Зашили и выгнали. Тот, что с ней цацкался, как дурень с писаной торбой… погоди, как его… а, Добусь! Механик, помню такого. Лично её доставил, она всю дорогу стонала..

— Пришёл и её черёд постонать, — констатировала Майка и задумалась. — А знаешь, это утешает. Раз её в таком темпе обработали, вряд ли очень старались, залатали на скорую руку — есть шанс, что напортачили.