Чтение онлайн

Формально собрались по пиву, в натуре усидели уже вторую пол-литру под ливерную с солёными огурчиками — разлюбезный закусон. Гжесь притворялся, якобы ничего особенного, пьют, как обычно, но на самом деле был жутко вздрюченный. Сценарист, похоже, намеревался дать ему роль со словами. Конец молчанию! Текст, правда, отличался предельной лаконичностью и состоял всего из одного слова «линяй!», зато повторённого три раза, а это, как ни крути, шаг вперёд в карьере. В артистических кругах! Шимек артистических амбиций не проявлял и приятелю не завидовал, хотя и с поздравлениями не лез. Переживал свою невезуху.

Ненавязчиво и вроде как для поддержания разговора спросил сопляков о той стройке. Как, мол, работается? Притворная вежливость окупилась сверх всякого ожидания, узнал прямо-таки сногсшибательные вещи.

Работа — фигня, пока в основном копают, зато развлекуха! Что-то там нечисто: то у одного, то у другого задницу прихватывает. Раз настоящей стрелой пальнули (ловко умолчали в кого) — мягкое место поранила и джинсы порвала. Другой раз кошёлка одна на колючую проволоку плюхнулась, да легко отделалась, больше крику было. А самый улёт — это та, про какую Шимек спрашивал. Прикольная, как незнамо что, персонал её Вертижопкой кличет, сами слышали…

Шимек опрокинул рюмку, слава богу, пустую, ведь пили за успехи Гжеся, как приличные люди, не из каких-нибудь стаканов или чего похуже, а из настоящих рюмок. До сих пор равнодушный к застолью Шимек теперь оживился. Раз она из персонала, то что там делает, не лопатой же махает?

— Её водопроводчик за собой таскает, они всё с речкой валандаются, — пояснил Казик. — А она вроде секретарши, с бумагами носится. В смысле с чертежами. А махает она совсем другим, зад у неё, что твой вентилятор, мужики охреневают.

— И каждый день такое?

— Не совсем, но почти.

— То-то им эта работа так в кайф! — позлорадствовал Гжесек.

— А когда её нет, где мужики охреневают?

— На фирме, небось. Проектное бюро у них — здоровенное, по всем делам. И эти, как их там… технический персонал… туда-сюда по этажам носятся, километры наматывают.

— А ты откуда знаешь? — удивился Мундя.

Казик охотно объяснил. Интересно ему, любит с народом поболтать — всё развлечение. А о Вертижопке больше всего языками чешут. Самый лакомый кусок для сплетен.

Об этой вентиляторной Шимек знал побольше собеседников, но никак не удавалось разведать, где проклятущая сука работает и живёт. Что на стройке бывает, уже не новость. А вот где ещё? Казик вдруг сделался для него самым интересным на свете пацаном.

Шимек перестал киснуть, оживился, к нему вернулись энергия и целеустремлённость, а главное — ненависть. Казик, польщённый вниманием старшего товарища, пообещал нарыть как можно больше…

О Вертижопкином несчастье Зютек не имел ни малейшего понятия вплоть до следующего дня. Зол был на неё, как чёрт: мало того, что побросала чертежи, да ещё умудрилась потерять самый важный, где были нанесены последние изменения.

Однако, что удивительно, аппетита не потерял. Очаровательная природа речки здорово давала себя знать, Зютек жутко устал и проголодался. Из последних сил внёс изменения в проект, ксерить не стал — пусть паршивка поработает! — и поехал домой.

При одной только мысли, что мог бы там застать свою неземную любовь, ему стало худо. Пребывая в состоянии некоторого отупения и расстройства, он почему-то отключил домашний телефон, позабыв, что мобильник оставил в офисе, затем нырнул в холодильник, а потом заглянул в морозильник.

В холодильнике обнаружилось пиво, а в морозильнике нечто, что сразу опознать не удалось, но явно съедобное. Понюхал. Пахло слабо, но вкусно и знакомо: говяжьей вырезкой в грибном соусе. На пластиковом контейнере прочёл: «Жаропрочное. Микроволновая печь — 10–12 минут».

Ни о чём не думая, Зютек сунул еду в микроволновку, налил себе пива и уставился на зажужжавшее устройство. Минут через пять он сообразил, что не мешало бы помыть руки, и отправился в ванную. Мыло выскользнуло из рук и усвистало, разумеется, в самый дальний угол, за стиральную машину. Пока доставал, споласкивал и вытирал, микроволновка запищала.

Зютек извлёк мясо и принялся за еду.

Боже, какое это было чудо! С каждой ложкой, а он орудовал ложкой, помогая себе очень сухой коркой хлеба, внутри у него всё менялось. Злость на Вертижопку стихала, да и сама Вертижопка бледнела и расплывалась. И что ему втемяшилось в башку так за ней носиться? Совсем сбрендил, не иначе сглазили. Спрашивается, что в ней такого? Пресловутый ветряк? Вот уж глаза намозолил! Зютек только теперь дал себе отчёт, как его раздражали в последнее время вертлявые ягодицы. И это от них, ягодиц этих, он до такой степени сдурел?

Сожрав всю вырезку с грибным соусом, Зютек чуть не вылизал тарелку, но пилить себя не перестал. Теперь уже злился на себя. Ну, видали такого урода, придурка конченного, ловеласа хренова! Приятные ощущения в желудке ускорили мыслительный процесс, и он сообразил, что с самого начала, как только понюхал вкуснючее блюдо, сразу почувствовал что-то знакомое, и чувство это с каждой ложкой усиливалось и выкристаллизовывалось. Был Зютек человеком мягким, но не трусом, а потому, собравшись с силами, облёк чувство в слова.

Луиза. Конечно же это была Луиза. Его бывшая жена Только она готовила такое обалденное мясо в соусе, самое лучшее в мире.

Всё правильно. Луиза.

Кретин. Дегенерат. Скотина распоследняя. Как теперь вымаливать прощение? И он со стоном треснулся лбом о стол.

Правда, ни эта последняя встряска, ни весь предыдущий процесс интенсивного мышления не заставили его озадачиться, откуда же взялась в морозильнике потрясающая говяжья вырезка в грибном соусе?

— Пока ещё не знаю, — рассеянно ответила Беата на другом конце провода. — Я при этом не присутствовала, только сейчас заступаю на дежурство. Но если она твоя подруга, особо не надейся…

— Нет! — поспешила возразить Майка. — Никакая не подруга. Меня расстроят только хорошие вести.

— А… понятно. Погоди до завтра, нарочно задержусь, она должна на перевязку прийти. Но если её хорошо зашили, то я — шах персидский. Голову даю на отсечение, что этот бракодел постарался!

— Неужто доктор Убегайло?