Чтение онлайн

Жуана у реки уже не было. Матросы подхватили с прибрежной травы свою стираную и ещё влажную одежду, и гурьбой пошли в лагерь. По дороге матросов охватило какое-то ненормальное, взвинченное возбуждение - они смеялись, хлопали друг друга по плечам, вспоминая, кто первый предложил переплыть эту реку и как красиво летела по воздуху нога антилопы, спорили о длине крокодилов и об их количестве, и по мере приближения к лагерю крокодилов в этой истории становилось всё больше и больше, и они вырастали, просто разбухали в размерах.

– Чему радуетесь, черти?..
– наконец, осадил их капитан.
– Что мы из-за вас, купальщиков, без ноги остались?..

Грянул новый взрыв хохота. Так, гогоча, они и вошли в лагерь, где капитан сразу отыскал взглядом Жуана - тот стоял возле отца, что-то ему рассказывая, и были они удивительно не похожи, хоть и почти одного роста - мускулистый чернокожий Жуан и изящный португальский аристократ. Капитан, а следом за ним доктор Легг и сквайр, подошли к проводникам.

– Дон Родригу, если бы не ваш сын, - сказал капитан.
– Передайте ему от меня искреннюю благодарность...

Капитан протянул Жуану руку, которую тот охотно пожал, так же как и руки мистера Трелони и доктора.

Чуть позже стали разделывать безногую антилопу, шкура которой была испорчена, что, впрочем, не должно было повлиять на её вкусовые качества. К вечеру мясо начали жарить, потом есть. И целый день у костра слышались развесёлые упрёки в адрес матроса Бруска.

– Из-за тебя, с якорем тебя ешь, мы все без ноги остались, - говорил ему кто-нибудь нарочито свирепо.

– Хорошо, что у нас их было четыре, - вторил, ухмыляясь до ушей, кто-то другой.

И все смеялись. Брусок терпеливо сносил это, улыбаясь всем своим длинным лицом и покорно моргая глазами. Но только он собирался куда-то идти по своим делам из лагеря, его кто-нибудь обязательно окликал:

– И куда это ты похрял?.. Никак за ногой собрался?..

Так продолжалось весь день, и до самого вечера матросы возбуждённо гомонили. Под конец кто-то из них сделал вывод, что крокодилы не едят английского матроса, и с ним все сразу охотно согласились.

– Самое удивительное, что матросы трезвые, - тихо сказал капитан уже ближе к ночи, когда джентльмены, поужинав и закончив дневные дела, разлеглись и расселись у костра.

– Да ладно, они просто здорово напугались, - ответил ему доктор Легг.

– Я сам здорово напугался, - сказал мистер Трелони.

– Мы все здорово напугались, - успокоил его Платон.
– Крокодилы нападают даже на львов и слонов...

– Ах, твою наперекосяк... Вот твари, - сказал доктор чуть ли не восхищённо и подложил в костёр ветку.

Костров сегодня почему-то было решено развести три, и на ночь оставить двоих вахтенных. Дон Родригу и Жуан сидели у костра с капитаном и остальными джентльменами. Жуан что-то сказал, и дон Родригу перевёл:

– Сын говорит, что крокодилы прекрасно передвигаются по суше, причём на большие расстояния... А мне рассказывали туземцы, что они могут даже скакать галопом, несмотря на свои короткие лапки и большой вес...

Джентльмены замолчали.

– А не разжечь ли нам четыре костра?
– вдруг спросил доктор Легг.

– Завтра ночью разведём четыре, - сказал капитан.
– Сегодня дров мало... А что вам ещё рассказывали, дон Родригу? Про крокодилов...

Дон Родригу мягко улыбнулся, сложил ладони вместе и прижал их к губам. Несколько секунд он красноречиво молчал, собираясь с мыслями, потом пригладил усы и стал рассказывать, как всегда медленно и степенно, в своей необыкновенно приятной, завораживающей манере:

– Свою будущую добычу крокодил поджидает в воде... Возле самого берега... В ожидании может пройти несколько часов, прежде чем какая-нибудь живность подойдёт к водопою...

Услышав, что проводник стал что-то рассказывать, к офицерскому костру потянулись моряки - всем хотелось послушать про крокодилов. Жуан, который ничего не понимал из того, что говорил его отец, смотрел на него с тихой улыбкой.

– И всё это время крокодил лежит под водой, - продолжал рассказывать португалец.
– И только глаза и ноздри его находятся на поверхности. В отличие от других рептилий крокодилы имеют внешние уши, которые закрываются так же, как и ноздри, когда животные ныряют. Завидев жертву, крокодил стремительно бросается из воды, хватает её, утаскивает на глубокую воду и топит. Зубы крокодила не приспособлены для жевания, поэтому крокодил или проглатывает жертву целиком или начинает рвать её на куски. Охотясь на рыбу, крокодил бьёт по воде хвостом, чтобы испугать рыбу и оглушить её, а оглушённую, он её заглатывает. Кормятся крокодилы часто, но могут обходиться без пищи несколько дней, а иногда целый год и даже больше...

– А правда, что крокодилы заплывают даже в море?
– спросил кто-то из матросов.

– Правда, - подтвердил дон Родригу. - Гребнистый крокодил хорошо себя чувствует в солёной воде, поэтому часто встречается в прибрежных областях, лагунах, устьях рек... Нередко крокодилы вытесняют из прибрежных вод даже акул... Но всё же они предпочитают пресную воду, пригодную для размножения, поэтому они движутся вдоль побережья в поисках пресных водоёмов иногда на много-много миль. Живут крокодилы долго, семьдесят - восемьдесят лет, и взрослеют они быстро. Лет в шесть - семь крокодил уже не прочь закусить своими младшими собратьями...

Мистер Трелони отвернулся от костра и посмотрел в саванну. После яркого пламени он ничего не различал какое-то время, а потом посмотрел наверх и увидел звёзды. Небо было сегодня свободно от туч, и оттуда, сверху, как из-под купола огромного величественного храма, на него смотрели миллионы синих, зелёных и багровых огней. И эти звёзды сверкали так, как никогда они не сверкают в Англии, и ему представилось, что это мерцание уж точно на что-то намекает, что-то хочет сказать ему, ему одному, и он, силясь понять смысл этих таинственных, загадочных речей, закинул голову и смотрел, и смотрел, не в силах оторваться, но уже начинал с горечью понимать, что ему никогда в жизни не разгадать этого...

– Что, мистер Трелони? Звёздами любуетесь?
– раздался вдруг за его спиной громкий голос доктора Легга.

Мистер Трелони словно очнулся и обернулся на голос.

– Да, в Африке сумасшедшие, просто какие-то мучительные звёзды, - продолжал говорить доктор.
– Смотришь, бывало, на них до одури, до умопомрачения смотришь, да так и пойдёшь с палубы, не поняв ничего...

Сквайр молчал, не зная, что на это ответить, он словно бы слов не мог найти. Где-то рядом, заглушая стрёкот цикад, раздался громкий смех матросов.

– А мы все уже спать пошли... Пойдёмте, дружище... Надо ещё намазаться на ночь от москитов и посмотреть змей в палатке - вдруг забрались, - сказал доктор и зевнул.

Не слыша ответа, доктор подозрительно глянул на сквайра, который по-прежнему сидел в той же позе, не шелохнувшись, и тёмными глубокими провалами глаз смотрел на него.

– Э-э, голубчик, однако, как вас развезло... Разве можно смотреть на африканские звёзды так пристально?
– воскликнул доктор.

Он закрутил головой, высматривая что-то, и вдруг закричал испуганно, каким-то всполошенным голосом: