Чтение онлайн

Начался спуск в долину, и он был крут, а местами даже обрывист, но обвитые лианами деревья и кустарники, растущие на их пути, им помогали - при спуске все цеплялись за эти лианы, как за верёвки, и благодарили бога за то, что те были не колючие. Но внизу, в душной мари долины, солнце сильней навалилось на доктора, и хотя Жуан давал ему время от времени пить, голова у доктора вдруг закружилась, в глазах поплыли круги, и он почувствовал, что теряет сознание. У него хлынула носом кровь. Доктор остановился, зажав себе нос рукой, закачался и стал медленно оседать на землю.

К нему бросились, подхватили и потащили куда-то. Следующее, что почувствовал доктор, как он погружается в воду, а через секунду он уже пил и пил, и никак не мог остановиться. Потом он лежал в воде и приходил в себя, снова и снова переживая первое наслаждение от мокрой прохлады - сознание его постепенно прояснялось. Он находился в реке, на мелководье, над головой его высился обрывистый берег высотой в десять футов, а справа и слева от него стояли Жуан и Платон по колено в воде и сторожили его от крокодилов.

На обрыве сидел на корточках капитан и смотрел на них.

– Ну что?.. Будем подниматься?
– крикнул капитан им вниз.

– А как мы сюда спустились?
– спросил доктор у Платона.

Тот помолчал, что-то переспросил у Жуана и ответил удивлённо:

– Не помню... Как-то спустились... Выпало из памяти. Хорошо, что целы остались...

Капитан им уже спускал верёвку...

Остаток дня прошёл без происшествий. На ночь отряд, преодолев ещё один уступ, остановился в лесу, в небольшой долине. Склоны уступа были совсем неприступны, и если бы не устроенные здесь кем-то многоступенчатые деревянные лестницы из рогатин, скреплённых лианами, забраться на отвесный обрыв высотою в семь футов было бы весьма сложно. Первыми по этим лестницам поднялись туземцы, поднялись они легко, им даже не мешал груз, который они несли. Белым залезть на уступ помогла их морская закалка.

По традиции разбили два лагеря, и после ужина в лагерь белых пришёл предводитель Йаро. Его посадили возле костра и предложили ему отведать кофе. Йаро уже был знаком с кофе, он с достоинством поклонился и принял кружку. После кофе дон Родригу, по просьбе капитана, спросил у предводителя мандинка, сложен ли путь до северных гор.

– Если идти от вашей деревни до высоких гор... Сложно туда попасть?
– спросил дон Родригу.

Йаро понял и стал задумчиво качать головой, потом он погладил бороду и сказал:

– Там никто не живёт... Там когда-то жили люди, но однажды они бесследно исчезли... И остался там лишь злой дух в облике ужасного козла, пожирающего всякого, кто рискнёт появиться в тех горах. А само это место - окаменевшее тело богини плодородия - великой Меинтоа... И все, кто отважится поселиться там, исчезают, потому что богиня забирает к себе сначала мужчин и юношей, а за ними в её подземных владениях пропадают разыскивающие своих мужчин жены, матери и сестры...

Дон Родригу перевёл его слова, и от себя добавил, что ему кажется, что это совершенно обычные горы, ничего в них страшного нет.

– Вы проводите нас туда?
– спросил капитан у Йаро.

Йаро выслушал дона Родригу и ответил:

– Передайте вождю Линчу, что идти или не идти куда-либо за нас решает наш колдун, а ещё вождь...

Капитан согласно кивнул. Платон наклонился к капитану и что-то прошептал ему на ухо. Капитан сказал дону Родригу, а тот спросил у Йаро:

– А не согласится ли достойный Йаро обменять нам два лука со стрелами?..

– А на что будем меняться?
– быстро спросил Йаро, он как-то сразу оживился, от его сдержанности не осталось и следа.

Капитан посоветовался с Платоном.

– На платок, - сказал Платон и бросился к своему мешку. Вернувшись, он развернул платок и встряхнул его - платок был ярко-красный, из тонкой бумажной материи. Глаза Йаро загорелись, он согласно кивнул и протянул руку за платком. Получив платок, Йаро стал прилаживать его на голову. Платон помог ему, а Жуан протянул Платону зеркало. Платон показал Йаро его отражение. Йаро жадно смотрел на себя в зеркале, потом с большой неохотой выпустил зеркало из рук.

Когда он ушёл из лагеря, мистер Трелони с усмешкой спросил у Платона:

– Из луков с Жуаном пострелять хотите? У вас же настоящее оружие есть...

Вместо Платона сквайру ответил капитан.

– У лука, мистер Трелони, перед огнестрельным оружием есть два огромных преимущества, - сказал он.
– Это бесшумность и большая частота выстрелов... Были бы стрелы... Пусть с Жуаном стреляют, это может пригодиться...

Ночь прошла спокойно, а вот утром, перед завтраком, к доктору, сидящему у костра, подошёл сзади матрос Брусок и что-то стал шептать ему на ухо.

– Дик! Как ты умудрился? Мы же все в платках!
– вскричал доктор, он вскочил на ноги и потащил матроса за руку от костра.

Через некоторое время доктор вернулся, удручённый и растерянный.

– Что случилось, доктор?
– спросил его мистер Трелони.

– Случилось то, чему и следовало случиться!
– воскликнул доктор с сердцем.
– У наших матросов вши!.. Я их всех послал мыться и вычёсываться к ручью... Потом буду их мазать серортутной мазью...

– Ну что вы хотите, доктор? Первые упоминания о вшах встречаются уже в трудах Аристотеля!
– сказал мистер Трелони успокаивающе.

Доктор поджал губы - он был расстроен. Он ещё какое-то время потоптался у костра, явно не находя себе места, потом решительно направился в свою палатку. Из палатки он вышел со своей сумкой в руках и устремился в сторону ручья. С ним пошёл Жуан. Дон Родригу проводил сына долгим взглядом.

Капитан с Платоном уже разделали тушу сегодняшней добычи, они стали отрезать от неё куски и нанизывать их на толстые прутья. Из лагеря туземцев доносились неясные звуки, мистер Трелони время от времени напряжённо посматривал в ту сторону.

Матросы, доктор и Жуан вернулись в лагерь, когда мясо было уже почти готово. Скоро все тихо принялись за еду, изредка обмениваясь отдельными замечаниями. Неловкую тишину нарушил доктор, которого последний эпизод с матросами явно вывел из себя.

– А вы думаете, почему в старину все ходили исключительно в шляпах?
– вдруг спросил он высоким голосом.
– Посмотрите на парадные портреты вельмож...

– Ну, вы уж скажете, доктор, - откликнулся сквайр со своего места.
– По-вашему, из-за вшей? Фи... И потом, мы тоже ходим в шляпах.