Чтение онлайн

Он повесил трубку с мыслью, что, на самом деле, его удовольствие стояло прямо здесь…

— Проклятье, — обернувшись, пробормотал он сквозь зубы.

Ран исчез через раздвижную стеклянную дверь, оставив после себя лишь легкое волнение штор, холодный вечерний воздух шевелил ткань, сдувая тягучий запах сексуального пробуждения.

Возник порыв последовать за ним, но Сэкстон его сдержал. Ран сделал свой выбор, по крайней мере, на сегодня.

Не сказав, вернется ли.

Сэкстон потрогал свои губы.

— Надеюсь, ты вернешься, — прошептал он в пустоту пентхауса.

***

Автобус катился по дороге в учебный центр со скоростью чуть медленнее, чем вода испаряется из стакана. В холодильнике. В течение ста пятидесяти гребаных лет.

Пэйтон сидел по левую сторону от прохода, прямо напротив окна, сосредоточенно вглядываясь в черное стекло и пытаясь игнорировать собственное отражение. Больше с ним никого не было, и он не мог понять, хорошо это или плохо. Хорошо бы отвлечься… но, с другой стороны, болтовня в ухо могла раздражать… и нет, спасибо, отвечать кому-то тоже ужас как не хотелось.

Облегчение наступило, когда автобус остановился. И снова поехал. И затем немного погодя… снова замедлился.

Наконец, они добрались до последовательности ворот. Как и другие новобранцы, Пэйтон их никогда не видел, не знал, как они выглядят и не смог бы описать путь до тренировочного центра даже самой Деве-Летописеце. Но он был хорошо знаком с этим старт-стопным режимом перемещения по территории Братства и спуском под землю к самому центру.

Мне надо поговорить с тобой наедине. У нас мало времени.

Образ Ромины, стоящей у входа в ванную комнату, то, как она нервно теребила в руках ткань своего голубого платья, с широко раскрытыми глазами… ее бледное лицо, искаженное страхом, словно за ней гнались… он покачал головой и потер переносицу.

Ромина отчаянно нуждалась в друге. Также ей нужен был Пэйтон.

Боюсь, тебя хотят обмануть. Объяви сегодня вечером, что ты не одобряешь мою кандидатуру, и тебя освободят от этого бремени.

Когда он потребовал объяснить, о чем, черт возьми, она говорит, девушка рассказала ему ужасную историю, такую жуткую, что он не хотел даже думать об этом.

И, в конце концов, она не солгала. Она действительно считалась испорченной по меркам Глимеры, и речь не об избалованном или изнеженном характере. Согласно всем стандартам, Ромина не имела права на замужество, хотя и не по собственной вине, если, конечно, она говорила правду. И учитывая произошедшее с ней, зачем рассказывать об этом совершенно незнакомому человеку?

Он восхищался ее честностью. И чувствовал себя таким же сломленным, неспособным на брак по стольким причинам. В этом плане у них было много общего.

Знаю, что ты поступишь правильно. Я просто не хочу, чтобы еще кто-нибудь пострадал.

После этого она вернулась к столу. И он попытался последовать за ней… только в конечном итоге у него ничего не вышло. Вместо того чтобы вернуться в столовую, он направился к парадной двери. Отец что-то кричал ему вслед, но нет, Пэйтон ушел. Он дематериализовался туда, где их забирал автобус, отправил сообщение о своем прибытии и ждал двадцать пять минут на морозе без зимней куртки.

Когда он забрался в салон автобуса, пальцы в карманах свело от холода, а зубы выдавали дробь. От тепла озябшее тело прошила жгучая боль, но он едва ли это заметил.

Самое печальное: в среде, где росли и воспитывались он и Ромина, они считались не более чем пешками в социальных шахматных играх своих семей.

Господи, бедная девушка.

И он понятия не имел, что теперь будет делать.

Но что было ясно? Его отсутствие во время подачи сыра и фруктов отметили должным образом. Телефон звонил трижды, и отец оставил ему голосовые сообщения. Пэйтон их не слушал. Зачем? Он знал, что там, мог сам продублировать и тон, и смысл сказанного.

— Мы приехали, господин.

Пэйтон подскочил. Фритц, преданный дворецкий, который служил водителем автобуса уже много ночей, был одновременно обеспокоен и улыбчив, его морщинистое лицо напоминало распахнутые шторы в дружелюбном доме.

— Господин, Вы в порядке? Я могу Вам чем-нибудь помочь?

— Простите, — Пэйтон встал. — Простите… я в порядке. Спасибо.

Да хрен там в порядке. Он был далеко не в порядке, с его ракурса прекрасный город Порядоквилль не маячил даже на горизонте.

Когда он вышел из автобуса, дворецкий проводил его к стальной входной двери, эхо их шагов отражалось от бетонных стен многоуровневой парковки. А потом они оказались внутри, шли по длинному широкому коридору. Когда Пэйтон остановился перед закрытой дверью в больничную палату Ново, Фритц низко поклонился и ушел выполнять свой следующий долг.

Прежде чем постучаться, Пэйтон провел пальцами по волосам. Убедился, что одежда в порядке. Проверил свой…

— Можешь заходить.

Услышав сухой голос Ново, Пэйтон выпрямил спину и толкнул дверь в больничную палату.

Окей… вау.

Она выглядела намного лучше. Ново уже сидела, пара-тройка мониторов исчезла, на ее коленях стоял столик с остатками трапезы: свежая датская булочка, наполовину пустая тарелка с фруктами, тосты и небольшой горшочек с клубничным джемом. Очевидно, она уже съела яичницу.

Больничная еда здесь была совершенно не «больничной».

— Как официально, — тихо произнесла она. — Совсем не обязательно было наряжаться по такому случаю.

Он окинул себя взглядом.

— На мне смокинг?

— Звучишь удивленно. А ты думал, в чем пришел?

Когда он снова посмотрел на нее, Ново приподнялась на подушках, которые помогали ей держаться вертикально… и гримаса боли, мгновенно отразившаяся на лице, и которую Ново сразу попыталась скрыть, сказала ему, что как бы ей не хотелось казаться сильнее, домой до конца ночи она точно не попадет.

С кормлением или без.

— Ты в порядке? — спросила Ново.

Пэйтон решил сначала отшутиться, но потом подумал о Ромине.

— Нет, на самом деле нет.