Чтение онлайн

— Они в курсе, что мы сняли камеры.

— Да. — Ран спрятал руки в карманы кожаной куртки. — Да, в курсе.

— И?

— И я не мог их просто оставить там.

Приехали, подумал Сэкстон.

— Что ты сделал?

— Я материализовался с задней стороны дома и подошел к ним так, будто вышел из-за дома. Мужчины были удивлены. Я сказал, что живу со своей тетей, и что я колол дрова во дворе, когда услышал, что кто-то подъехал к дому. Я спросил, что они делают на участке. Один сказал, что они с приятелем беспокоились о ней, учитывая, что она живет одна. Когда я отметил, что она не одна, я был с ней, они сказали, что знали, что она жила одна. Потом они заговорили о том, что район меняется, и что ей стоит подумать о продаже дома. Я сказал, что им больше незачем беспокоиться, ведь я займусь всеми делами по дому и разберусь со всеми злоумышленниками. Потом я поинтересовался, как их зовут и что они вообще делают на этом участке, и тогда дела приняли интересный поворот.

— Они и тебя запугивали?

— Они дали мне это. — Ран достал какие-то бумаги, свернутые в два раза. — И сказали, что это для Госпожи Минайны. Они сказали, что в течение дня стучались пару раз в главную дверь.

Подавшись вперед, Сэкстон протянул руку.

— Ты показывал ей бумаги?

— Я не умею читать. — Ран подошел к нему на расстояние, достаточное для того, чтобы передать ему бумаги, а потом сразу же вернулся назад. — Не зная, что там написано, я не хотел показывать ей это, чтобы не расстраивать понапрасну. Я не знал, как лучше поступить. Поэтому позвонил тебе.

Развернув бумаги, Сэкстон бегло изучил содержимое и тут же подскочил с дивана. Потом прошелся туда-сюда, перечитывая более внимательно.

— Что там? — спросил Ран.

Остановившись, Сэкстон посмотрел на мужчину.

— Они обвиняют ее в незаконном заселении в дом.

— В смысле? Это ее собственность.

— Да, но она со своим хеллреном совершила ошибку при оформлении документов. Вампирам, как правило, примерно каждые двадцать лет приходится притворяться, что они продают свой дом или землю будто бы ближайшему родственнику. Иначе возникает ситуация как у Минайны… по документам у дома с тысяча восемьсот двадцать первого года был всего один владелец. Нечего и говорить, что это невозможно для человека, и, по всей видимости, застройщик обнаружил эту ошибку, пусть он и не догадывался о существовании нашей расы. В любом случае, скажи… ты дождался, когда они уедут? Люди?

— Да. Передав бумаги, они сразу же уехали. — Ран нахмурился. — Ты сможешь помочь ей?

Сэкстон зашел в кухонную зону, направляясь прямиком к кофемашине. Наливая себе чашку «Старбакс Брекфаст Бленд», он судорожно соображал.

Документы задним числом. Да, ему нужно создать поддельную цепочку документов…

Обернувшись, он заметил, как Ран, морщась, ухватился за подмышку и, казалось, разминал торс.

— Ты в порядке? — спросил Сэкстон.

— В норме.

— Тогда почему у тебя на лице болезненное выражение?

— Это не важно.

— Это важно для меня.

Ран открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

Сэкстон печально покачал головой. Он бы измотан, сексуально возбужден, этот мужчина сбивал его с толку… о, а еще его до чертиков бесила человеческая раса и их постоянные вмешательства. Поэтому да, его достало соблюдать социальный этикет.

— Слушай, — пробормотал он, — в чем бы ни было дело, просто скажи. Мы же работаем вместе? И я не хочу, чтобы ты участвовал в этом, если ты страдаешь от определенных ранений.

Повисла долгая пауза. А потом Ран снова скрестил руки на груди, на этот раз почти не морщась.

— Я всегда знал, что не нравлюсь тебе.

Сэкстон отшатнулся.

— Прошу прощения?

***

— Я не вижу проблемы.

Говоря это, Ново старалась выглядеть максимально сильной и полной энергии. Ну, ладно, она все еще лежала на больничной койке с кучей проводов и трубок в тех местах, где она их видеть не желала, и действительно была одета в больничную сорочку с принтом в виде розовых цветочных букетиков, но, черт возьми, она чувствовала себя отлично.

И у нее были все права на…

— Ты не покинешь эту палату. — Доктор Манелло стоял над ней, улыбаясь так, словно держал на руках все козыри. — Мне жаль.

Чтобы сдержаться и не влепить этому человеку по роже, Ново посмотрела на себя… и обругала гребанные розовые бутоны, покрывавшие всю сорочку. Ну почему на больничной одежде нельзя печатать маски «Дедпула» [42] ? Ножи? Бомбы с горящим фитилем? Склянки с ядом?

— Нет, тебе не жаль, — проворчала она.

— Ты права, мне твоя злость до фени. Меня волнует одно — твое сердце. Я избавлю тебя от наставлений в стиле «будь хорошей девочкой», ведь мне ни к чему кастрация… но сделай одолжение, не испогань мою ювелирную работу и оставайся в койке, хорошо?

— Я прекрасно себя чувствую.

— Ты потеряла сознание по пути в ванную.

— Голова закружилась, не больше.

— Я обнаружил тебя на полу враскорячку.

— Я была с капельницей.

— Но ты вытащила катетер. — Он вскинул руку, обрывая все возражения. — Слушай, я выпишу тебе награду «Пациент Ночи» за твои жертвы. Мои поздравления, твой приз — пончик с джемом и запрет на выход из палаты.

Стиснув зубы, Ново попыталась скрестить руки на груди… что вызвало аритмию и спровоцировало сигнал тревоги, поэтому пришлось снова вытянуть конечности вдоль тела.

— Я в норме.

— Нет, ты будешь в норме. — Доктор Манелло сбросил данные на вопившем мониторе. — Через пару ночей. Если, конечно, будешь соблюдать режим.

— Я накатаю о тебе отвратный отзыв на YELP [43] .

— Приму за честь. — Положив руку на сердце, доктор поклонился. — Благодарю… кстати, звонила твоя мама.

Ново попыталась сесть и с шипением рухнула на спину.

— Моя мать?

— Да, она пыталась дозвониться до тебя. Боялась, что ты умерла. Разумеется, я сказал ей, что ты дышишь. Не стал упоминать, что знаю это, судя по данным кислородного датчика на твоем пальце, но, по крайней мере, я сообщил ей правдивую информацию.

Ново попыталась выглядеть так, будто ей плевать. Но гребаный датчик — тот, что считывал показатели сердца — снова взревел.

— Что она сказала? Точнее, что ты сказал ей? — Ново закрыла глаза. — Не сказал же, что я ранена?

— Я не уполномочен распространяться о состоянии моих пациентов. — Мужчина подался к пикающему оборудованию и снова утихомирил его. — Я сказал, что ты на занятиях до конца ночи. И что, возможно, ты перезвонишь ей, когда у тебя будет желание.

«Никогда» — как такой вариант?

— Можешь дать мне врачебное предписание, что я не обязана перезванивать?

— Обещаешь остаться в койке?

— Конечно, но вряд ли сдержу слово.

— Хотя бы честно. Быстрый вопрос: если ты не торопишься перезванивать персональной Кэрол Брэди [44] из твоей семьи, то сомневаюсь, что записка от твоего лечащего хирурга положит конец тому, что там у вас происходит, ведь так?