Чтение онлайн

— Да парню не устоять против твоих чар, если ты будешь ему так улыбатца.

Я оборачиваюсь. Он ближе, чем я думала. Мое дурацкое сердце ускоряетца. Он прислоняетца к стене, засунув руки в карманы. Цвет его глаз сегодня не серебристый, как у лунного света. Они темнее, больше напоминают серый холодный камень.

— Очень смешно, — говорю я, делая вид, што очень занята поправлением своей одежды.

— Томмо - одинокий парнишка с чувствительным сердцем, — говорит он. — Найди кого-нибудь другого, штобы попрактиковаться в умении обаятельно улыбатца.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — говорю я.

— Тогда позволь мне внести ясность, — говорит он. — Выбери кого-нибудь своего возраста, Саба.

— Што? — спрашиваю я. — Тебя например, полагаю?

Мы долго пялимся друг на друга. А потом я перевожу взгляд на его губы и мне кажетца, што я не могу оторвать от них глаз, и я больше ни о чем не могу думать, кроме как о том, как почувствовать их на своих губах. А потом он гворит.

— Нет, не меня. Мне больше не нужны твои улыбки.

Это как пощечина. Я не могу ничего придумать, што бы на это ответить.

Он идет запрягать Аякса.

Я стою, где стояла и пялюсь вникуда.

Как и всегда, когда Джек рядом, камень сердца окатывает мою кожу жарой. Но на этот раз, меня так же бьёт дрожь. Иза холодности его глаз.

Я спрашиваю у Айка, не собираетца ли он заколотить свою таверну, чтобы та простояла в целости и сохранности, пока Томмо не вернулся, но он говорит, што у него нет намерений сюда возвращатца. Всё што он делает, это плотно закрывает старую разбитую дверь, штобы не пустить непогоду внутрь.

— Што и всё? — спрашиваю я. — Ты возьмешь и вот так оставишь свой кабак?

— О, он долго пустовать не будет, — говорит Айк. — Кто-нибудь да придет сюда и приберет его к рукам. Да я и сам так же поступил. Шел по дороге, в поисках ночлега на одну ночь и попал в это место. Судя по всему, эта лачуга пустовала несколько лет. На следующие утро я уже подметал здесь пол и прежде чем осознал, чё произошло, стал заправлять таверной. Нет уж, я пробыл здесь довольно долго. Мы с Джеком поговорили об этом прошлой ночью. После того, как мы разыщем твоего брата, мы с ним снова отправимся в путь. Возьми Томмо с вами.

Он пихает меня локтем под ребра.

— Если уж говорить честно, — говорит мне он, — Меня ждет одна барышня. Самое прекрасное существо, которое когда-либо рождалось в этом мире.

— Случайно не... Молли Пратт? — спрашиваю я.

Он прижимает руки вместе, поднимает глаза к небу.

— Губы, словно спелые ягоды, а изгибы и округлости могут заставить любого мужчину плакать от счастья. Я хочу её познакомить с Томмо. Пришло время осесть. И я пришел к пониманию, што из меня вышел бы славный семьянин. Однако уж не говори ничево Джеку. Он превратит мою жизнь в ад.

— Но... а как же он?
– спрашиваю я.

— Джек? Семьянин? — начал громко улюлюкать. — Ну ты пошутила!

— Да нет, я не имела в виду ничего такого... я просто...

— Эй, Джек! — окликает Айк Джека. — Чего ты всегда говоришь?

— Двигайся быстро, путешествуй налегке и никогда не называй своего настоящего имени, — говорит Джек.

— Вот это парень! — Айк подмигивает мне.

У меня внутри появилось странное чувство. Оно трепыхалось где-то у меня в животе. Джек уйдет. И я его больше не увижу. Я как-то раньше об этом не думала. Што будет после того, как мы найдем Лью.

— Айк! — зовет Джек. — Саба! Шевелитесь! У нас нет времени стоять и лясы точить.

Я была настолько увлечена беседой с Айком, што не заметила, што Джек, Эмми, Эш и Эпона уже в седлах и готовы ехать. Томмо тоже взобрался на упрямого маленького ослика, держа под узды большого пегова мустанга Айка.

Неро нетерпеливо спархнул со своего насеста Джеку на плечо. Предательская пернатая.

— Мы идем, — отзываюсь я.

Айк задрал голову и посмотрел на выцветшую вывеску таверны. Он легонько ударяет по ней и та начинает раскачиватца.

— Засиделся я тут, одноглазая сволочь, — говорит он.

Затем мы с ним садимся в наши седла и трогаемся в путь.

* * *

Семь дней до дня летнего солнцестояния.

Я не могу перестать думать о Лью. Переживать за него. Переживать из-за того, што он может быть ранен. Я удивлюсь, если он думает, што я не приду. Но я не стану винить его за это. Лью знает ,што я держу свои обещания, знает, што я бы отрастила крылья и полетела на луну, штобы забрать его обратно, но это было так давно, што он должно быть думает, что со мной что-то случилось. Он возможно даже думает, что я умерла. Я возненавижу его, если он так думал.

Айк с Джеком, оба клялись, што это самый кратчайший путь к Полям свободы и пролегает через эти горы, Дьяволов Зуб. Существует и другая дорога, которая чаще хожена, но это означает, што придетца обратно почти вернутца к Мрачным деревьям. Ну, вот мы и идем этой тропой, и всё потому што Джеку пришло в голову, взять с нами Айка. Тот решил, што игра стоит свеч.

Может быть, это и кратчайший путь и всё такое, но уж точно не очень удобный для путешествия, што не удивительно. Это не те горы, которые любезно разрешают людям пересечь их. Они крутые и неровные, и нет никакой возможности придерживатца высоты. Это не очень пригодное место для путешествия на лошадях. Без сомнений. Становитца так тяжело, что нам в основном приходитца передвигаемся пешим ходом, ведя лошадей под узды.

И здесь не просто горы. Они окутаны туманом.

Он сошел на нас на следующий день, после того, как Айк закрыл дверь «Одноглазого» и ничто не предвещало, што нас поджидает. Он стелился по горам денно и нощно, тяжелый, от которого мы продрогли до костей. Он обвивал наши ноги, прикасался к нашим лицам, лип к рукам.

Ненавижу его. Я не вынесу этова, если не увижу неба. Не важно, как бы хреново не было в Серебряном озере, по крайней мере, там всегда можно было рассчитывать на бескрайний небесный простор. Небо там всегда было такое широкое и высоченное, которое на горизонте встречалось с землей. Человек там мог свободно дышать.

Мы идем молча и большую часть времени шагаем завернувшись в наши плащи, опустив головы. Когда кто-то што-то говорит, то произносит это тихо. Даже здоровенный Айк с его громоподобным голосом говорит негромко. Если разговаривать нормальным голосом, то здесь в горах он звучит слишком громко, неуместно, в этом приглушенном тумане мире. Не слышно пения птиц. Ни единого шороха. Не видно, штобы здесь даже ступала лапа хоть какого-нибудь зверя. Здесь нет ни единой живой души.

Эмми подружилась с Томмо.