Чтение онлайн

— Брат мой… — его хриплый голос дрогнул, наткнувшись на пристальный взгляд молчащего Маркуса.

Кейген взглянул на луну.

— Я только что увидел небо.

Губы Маркуса сжались в тонкую линию в нежелании отвечать. Кейген растерялся.

— Это был Дракон.

— Я знаю это!

Кейген нахмурился.

— Кто она, Маркус? Ты уже знаешь? Ты думаешь, Принцесса…

Маркус поднял руку и покачал головой, останавливая брата.

Кейген посмотрел на Кристину, и все кусочки мозаики встали на свои места. Наступил момент ошеломленного молчания, когда все трое, стоящие на мосту, отчаянно пытались переварить грандиозный поворот судьбы.

Наконец, Кейген с очевидным беспокойством телепатически спросил Маркуса:

«Ты в порядке, брат?»

Маркус бросил на него сердитый взгляд.

«Вы с Накари так любите задавать неуместные вопросы!»

Кейген не ответил на саркастическое высказывание. Вероятно, он все осознал.

Все братья Маркуса поняли бы его, даже если не всегда воспринимали его индивидуальность, и они были достаточно умны, чтобы не вмешиваться, когда не могли ничем помочь, когда он не нуждался в их помощи. Маркус умолял Кейгена просто оставить его одного.

Кейген повернулся к Кристине.

— Добро пожаловать, сестренка, приятно тебя снова увидеть, нам нужно пройти внутрь, чтобы мы могли осмотреть твои повреждения.

Кристина, замершая как олененок, пойманный светом фар, медленно кивнула и последовала за Кейгеном внутрь.

— Я скоро приду, — прошептал Маркус.

Кейген остановился, развернулся к Маркусу и безмолвно впился в него взглядом.

Это конечно было невежливо, да и неуважительно, но у Маркуса не было ни времени, ни желания разбираться сейчас с замешательством Кейгена. Отчаявшись, он попытался найти решение проблемы в мыслях брата прежде, чем случится неприятный разговор.

Кейген думал только об одном — благоприятной возможности в жизни вампира создать семью. Найти пару. Искупить грехи предков и на всю жизнь освободиться от Проклятья. У Подвластных Кровавой Луне мужчин были лишь тридцать дней, чтобы завоевать свою женщину, сделать выбор между жизнью и смертью. Поэтому собственнические инстинкты мужчины, только что обретшего свою судьбу, непомерно велики. И просто невероятно, чтобы он покинул свою женщину так быстро после предзнаменования. А тем более оставил ее в одиночестве в замкнутом пространстве с другим. И не имело значения, был ли тот другом или братом, этого просто никто не делал. Никогда.

Кейген ожидал, что прямо сейчас Маркус будет раздражаться, обороняться и подавлять. Если уж на то пошло, учитывая полное отсутствие такта у Воина, он ожидал, что Маркус прикует суженую к себе наручниками и потащит ее внутрь дома, не обращая внимания на сопротивление самой девушки. Кейген почувствовал неладное.

Ужасно, ужасно неправильно.

И потому что это был такой нестабильный период, он беспокоился о старшем брате.

«Не трать энергию, мучая себя этими вопросами, Кейген, — посоветовал Маркус. — Пожалуйста, просто уведи мою суженую внутрь и осмотри ее повреждения. Я скоро буду, обещаю».

Кейген удивился, но кивнул.

«Очень хорошо, Маркус, но послушай меня: ты самый уважаемый в нашей семье, и я понимаю, что это решающая… и сложная ночь. И также я знаю, что у тебя есть привычка просматривать мысли своих братьев время от времени. Ты такой и мы принимаем это. Однако, если ты когда-нибудь еще влезешь в мои мысли без моего разрешения, у нас с тобой будут очень серьезные проблемы».

Маркус фыркнул и нахмурился. Кейген, конечно, был прав. Этикет среди мужчин дома Джейдона имеет первостепенное значение. Святое.

Его молчание стало лишь признанием вины и максимально возможным извинением, на которое был способен Маркус.

Понимая это, Кейген повернулся к Кристине и жестом указал на клинику.

— Пойдем?

Уходя, Кристина оглянулась через плечо на Маркуса, ее темно-голубые глаза широко распахнулись от шока. Когда их взгляды встретились, оба ощутили глубокую скорбь.

Маркус быстро отвернулся. Все это было неправильно. Абсолютно, определенно, непростительно неправильно!

После всего времени, которое он благородно служил своему народу, жил ради братьев, проживая столетия за столетьями в одиночестве. После того, как он видел как любимая мать, Серена, умерла, лучший друг и отец, Кейтаро, исчез, и, наконец, радость его сердца, его младшего брата, Шелби, уничтожило Проклятье Крови, это было просто… Неправильно.

И жестоко.

В воображении он видел Принцессу в прекрасном летнем платье. Слышал ее заразительный смех и помнил соблазнительные движения ее бедер, то, как она смотрела на него с огромной любовью во взгляде, и его сердце плакало от чудовищности того, что Боги сейчас сделали. Почему именно сейчас? Почему с ним?

Маркус смотрел, как Кейген и Кристина идут по тропинке к больнице, и не мог не думать…

Всего один день…

Из сотен тысяч…

День, когда он действительно был счастлив…

Киопори кружилась на задней террасе величественного дома Наполеана, восхищаясь красотой небес. Даже для одной из первых Небесных Созданий наблюдать такое событие было равноценно чуду. Исключительно редкое благословление, дарованное им Небесным Божеством Драконом. Эмоции Принцессы сменялись от почтения к благоговению, а затем к отрицанию.

Несмотря на полное истребление, женщины ее расы когда-то были действительно очень могущественны. Настолько, что создали проклятье, которое существовало до сих пор, спустя двадцать восемь сотен лет.

Легкий ветерок, развевающий ее волосы, мягко шелестел листвой осин, растущих вокруг террасы, и Киопори закрыла глаза, отдаваясь чудесному мгновению. Последним воспоминанием, до того как Маркус нашел ее, был темный корабль, входящий в порт незнакомой земли. Братья остались в Старом Свете, привычное окружение уничтожено, жизнь навсегда изменилась. Когда Фабиан накладывал на двух оставшихся в живых женщин заклятье, она понимала, что проснется в совершенно другой жизни, но даже в самых невероятных снах никогда не представляла себе новый мир. Никогда не представляла, что встретит Маркуса.

Воин, являвшийся ей во снах, оказался абсолютно реален. И он нашел ее.

Киопори почувствовала, как холодная волна прокатилась по позвоночнику и мурашки пробежали по рукам. Маркус — гордый и непоколебимый Воин, лидер по натуре и рождению, необузданный и вспыльчивый, божественное воплощение дикой животной сути. Под суровой внешностью которого скрыта редкая неуловимая внутренняя красота, указывающая на что-то более глубокое. Душу — закаленную в огне, мудрость — приобретенную с жизненным опытом, силу духа — уходящую корнями в древние законы, и любовь к братьям — превосходящую все остальное. Любовь, которая теперь охватывала и ее.