Чтение онлайн

— Не нужно ругать ребят, — вмешался Пулчар. — Всё это было моей идеей. Когда я услышал, что нужно кого-то убить, а потом узнал, что в игре смерть работает иначе, у меня сразу возник план.

— План? — Вилл сузил глаза, обводя всю троицу строгим взглядом.

— Я подумал, зачем рисковать собой или рисковать жизнью порядочного игрока, если можно наказать того, кто этого заслуживает, — Пулчар говорил твёрдо. — За последние несколько дней наша милая Етти столкнулась с призраком своего прошлого. Лидер её бывшей группы снова объявился и начал угрожать, портя настроение, жизнь, ставя под удар наши планы. Я решил, что нужно не только защитить Етти, но и сделать так, чтобы этот подонок получил по заслугам за всё зло. Поверьте, он сделал очень много плохого.

Судя по тому, с каким нажимом Пулчар произнёс слово «очень», больше объяснений не последует. Вилл решил не давить.

— Это что получается, брат Пулчар, вместо тебя там был этот самый парень? — спросил Кромор.

— У них с Пулчаром похожая комплекция, оба как два шкафа, — ответил Дезгато. — Мы заклеили ему рот, чтобы не выдал себя голосом, а ещё заклеили глаза, чтобы он не увидел, что мы тащим его на бойню. Да, и уши тоже забили.

— А я и думал, что меня смущало…то, как Дезгато его подводил…и мычание…какое-то оно всё равно было другим…и поведение… — протянул Вилл, прокручивая в голове все странности. — Но голова была забита совсем другим, и я эти странности отбросил.

— Почему нам не рассказали? — хмуро спросил Брэйв.

— Я не хотел, чтобы перед операцией вас мучили душевные терзания. Это было наше личное дело, и я решил разыграть всё таким образом. Это был единичный случай, обещаю, больше такого не повторится. Ещё раз прошу простить меня.

— Да чё нам твоё извини, рассказать надо всё было! — воскликнул Брэйв, подправляя сползающего Кэхила. — А если бы мы решили переиграть всё с расчётом на то, что спасаем тебя? А оказывается, это был какой-то придурок, который портил жизнь Етти!

Вилл прикрыл глаза, обдумывая происходящее.

— Ну и заварил ты, конечно…Ладно. Всё равно ничего уже не переиграть. Мы сделали то, что хотели. Что мне, наказывать тебя, взрослого лба, как провинившегося ребёнка? Включить режим строгого главы и штрафовать? А чем? Обойдёмся обещанием, что это было в первый и последний раз, — строго произнёс Вилл.

— Разумеется, — целитель серьёзно кивнул. — Это было исключительно наше дело, с которым мы хотели разобраться раз и навсегда.

— Ладно, главное все живы ведь, да? — Брэйв подвёл черту под обсуждением. — Куда нам это тело кидать? Где ваш «Дип Дарк Данжен»?

— Да, идёмте, я покажу, — позвала Етти.

Брэйв и Кромор двинулись вперёд, и Вилл заметил что-то странное на окровавленном наплечнике рыцаря.

— Брэйв.

— Чего?

— Чего-чего, муха по плечу ползёт.

Брэйв недоумённо остановился. Вилл подошёл ближе, шлёпнул по наплечнику ладонью и стёр пальцами кровь. На плече красовалась нашивка, и если ещё утром там была двойка, то теперь гордо сияла единица.

— Какого?.. — Брэйв удивлённо посмотрел на своё плечо, и его глаза расширились.

— О, брат Брэйв, поздравляю! — широко улыбнулся Кромор.

— Интересно, это кто-то с первого места умер? Или победа над Кровавым целителем принесла столько очков? — задумчиво спросил Намтик.

— Чёрт его знает. Давайте скинем это чучело кровавое и там уже гляну в системном чате. Етти, давай, веди нас, — сказал Брэйв, пытаясь скрыть радость за серьёзным выражением лица.

Етти кивнула и повела их дальше по коридору. Намтик последовал за ними, бросая любопытные взгляды на стены, украшенные гобеленами и картинами. Остались Дезгато и Пулчар. Дезгато опустился в кресло у камина, потирая рану на животе.

— Даже поверить в это не могу. Мы взяли Кровавого целителя, все остались живы, ещё и Брэйв на первое место поднялся. И где подвох? — проговорил Вилл, чувствуя себя ненадолго в шкуре ворчливого Брэйва.

— Да, но с другой стороны, мы едва остались живы, — подчеркнул Дезгато, морщась от боли. — Меня проткнули этим кровавым клинком, а этот псих устроил настоящий хаос.

Вилл прошествовал к почтовому ящику, который в прихожей разместил уже кто-то из ребят.

— Что же, надо порадовать Гига новостью, что мы справились с его заданием. Он просил убить Кровавого целителя, но мы, считаю, выполнили задание лучше и тоньше. Посмотрим, что он ответит на это. А ещё…

Вилл развернул почтовый интерфейс и открыл раздел с написанием письма.

— А ещё надо поблагодарить Соджеро. Нормально поблагодарить. Я ему вроде написал слова благодарности, но это больше похоже на дежурное «спс». Слишком сухо. Без его помощи у нас бы ничего не получилось…

Вилл замолчал, набирая более развёрнутое письмо с благодарностью. Когда палец нажал на «Отправить», то вместо системного уведомления о доставке письма перед глазами появилось предупреждение.

— Так, не понял?

— Что-то случилось? — спросил Пулчар.

— Ошибка. Такого персонажа не существует, — зачитал Вилл.

Баакарт вёл Форестора по тёмному коридору королевского дворца. Ночной мрак окутывал всё вокруг, и лишь лунный свет пробивался сквозь большие витражные окна, отбрасывая причудливые тени на стены. Тишина была такой густой, что казалось, воздух пропитан ею.

Неожиданно раздался грохот. Форестор, споткнувшись о ковёр, задел стоящую на постаменте вазу, которая с треском упала и разбилась на тысячи осколков.

— Ой-ой-ой… — испуганно выдохнул он, глаза забегали, словно у загнанного зверька.

Баакарт сдержал раздражение и мягко произнёс:

— Чего ты такой нервный? Это всего лишь ваза.

Форестор кивнул, пытаясь успокоиться. Его лицо напоминало румяный блин. Слегка растрёпанные от падения светлые волосы блестели в лунном свете, а большой тёмно-красный свитер с оленем на груди выбивался из мрачной атмосферы ночного дворца. Он любил такие странные свитера, казалось, что даже спал в них.

Они двинулись дальше. К каждому из советников требовался свой подход. С бородатым здоровяком Рэндом нужно было вести себя максимально уверенно, даже нагло, чтобы он воспринимал как равного себе. С Форестором, напротив, следовало быть предельно мягким и внимательным, заботиться о нём сильнее родной матери, тактично подбирая каждое слово. Коридоры дворца были пусты. Ни души вокруг, лишь эхо шагов, растворяющееся в темноте. Форестор нервно оглядывался по сторонам, прижимая руки к большому золотому оленю на груди.