Чтение онлайн

— Зато эффективный.

Они вышли на широкую площадь, где уже собрался народ. Под навесом из пальмовых ветвей сидели старики. Подражая своему компаньону, Натан почтительно поздоровался с каждым и устроился рядом на просторном ковре из бело-серой шерсти. Женщины принесли дымящиеся тигли, тонкие галеты из проса, глиняные кувшины с молоком и медом и свежей водой, настоянной на цветах гибискуса.

— Я займусь нашими делами. Тебе нужно еще что-нибудь? — шепнул Натану Хишам.

— Оружие.

Проводник не выказал никакого удивления, услышав эту просьбу.

— Какое? Автомат Калашникова?

— Нет, пистолет, что-нибудь надежное, безотказное: глок, вальтер, сиг-сауэр…

— Не обещаю, что найду такое… Это все?

— Еще принеси воздушную камеру от велосипеда…

— Постараюсь. Главное, не уходи отсюда.

Наступила тишина. Присутствующие образовали широкий круг. Появились двое молодых людей, женихи, гордые, одетые в белые туники, с ярко-красными лентами на лбу, на которые был пришит амулет золотисто-желтого цвета. С другой стороны, на деревянные резные троны сели молчаливые невесты в серебряных украшениях.

Музыка возобновилась. Люди пошли по кругу. Барабанщики били по своим инструментам из кожи и дерева, все ускоряя темп. Гости передавали из рук в руки корзину, в которую каждый клал деньги.

Вскоре мужчины неистово топали по земле босыми ногами, а женщины, запрокинув голову и закатив глаза, протягивали ладони в темноту как будто для того, чтобы выпустить энергию неистовых ритмов. Иногда кто-то испускал крик, подобный звуку флейты, но самым впечатляющим была хриплая одышка, которая вылетала из их груди, словно щемящая тоска, мощное мученическое пение, поднимавшееся к небу. Их лица и тела были покрыты каплями пота, как жидкими сверкающими жемчужинами. Музыканты, казалось, постепенно покидали этот мир. Словно в трансе, они подпрыгивали на месте, высоко поднимая ноги, и падали, как раненые птицы.

Захваченный зрелищем, Натан вместе с ними плыл по небу. Его тело наполнялось ощущением собственного существования. Сон… Образы из сна все отчетливее возвращались к нему. Он закрыл веки…

Полыхающая красная гора скользит под луной… Она поднимается к расцвеченному звездами небу, на ее краю возвышается скалистый пик с покрытой золотом вершиной… Пирамиды… маленькие… охровые… угловатые… Голос, возникающий из сумерек, зовет его по имени… Натан… Натан… Ветер усиливается, поднимает пыль… Туннель, светлые, лишенные оригинальности стены, крики, которые теряются в темноте. Натан… Натан… Стреляющая боль сжимает его череп, легкие, он задыхается…

— Натан! Натан!

Голос звал его, руки трясли за плечи, Хишам… это был Хишам, он вернулся. Натан открыл глаза. На него участливо смотрели старики…

— Натан, что с тобой? Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да… теперь я знаю, я знаю, что ищу… — Он говорил громко, но обращался к самому себе.

— Что? Что ты ищешь?

Натан начертил на земле несколько линий, пытаясь верно воспроизвести контуры горы, маленькие пирамидки, которые только что увидел…

— Ты знаешь это место?

— Это похоже на…

— ГЕБЕЛЬ БАРКАЛ! ГЕБЕЛЬ БАРКАЛ! — заволновался один из стариков, стирая линии, начерченные Натаном. Он говорил резко, размахивая длинными и сухими, похожими на корни руками.

— Где это?.. Что он говорит? — спросил Натан.

— Это некрополь Напата, около Каримы. Он говорит, что не надо туда идти, это плохое место…

— Почему?

— Он не хочет об этом говорить…

— Попроси его, пожалуйста!

Старик снял с головы маленькую тюбетейку из белого хлопка, наморщил лоб и пустился в объяснения, жестикулируя еще сильнее. Хишам тут же переводил:

— Существует проклятие! Это из-за духа черных фараонов и Бога Амона, которые еще бродят в чреве горы.

— Черные фараоны?

— Он говорит, что это все, что он больше не будет говорить.

— Хишам, черт возьми! — Натан понял, что вспылил и привлек внимание других людей. Он склонил голову в знак уважения и тихо сказал: — Я должен знать.

— Ты не можешь так говорить, этот человек — старейшина, без его согласия ты не сможешь остаться здесь…

Но старик уже продолжил свой рассказ:

— Эти пирамиды — это могилы кушитских королей, черных фараонов. Их так называли потому, что они были африканцами, и потому, что у них были «обгоревшие» лица. На греческом языке «эфиоп» означает «человек с обожженным лицом». Развалины их королевства простираются вдоль Нила между Куру и Мероэ. Там находятся следы удивительного мира, который вырос в то же время, что общество египетских фараонов. Два похожих королевства, которые противостояли друг другу. Как правители севера, они взывали к Богу Амону, а также к ужасному богу Лиона, Апедемеку, который был их собственным. Короли Египта не одобряли этих людей, они опасались, чтобы этот зародыш цивилизации не стал для них угрозой. И в очень далекие времена, задолго до рождения вашего Христа, фараон Тутмозис, или Тутмес, начал волну невиданных доселе репрессий. С этого момента Гебел Баркал, «чистая гора», стала священной. Египтяне основали там колонию и построили город, через который провозили транзитом из черной Африки наиболее ценные товары: золото, драгоценности, меха крупных хищников… Но если гора сияла, в тени ее склонов уже зрел дух мятежа. Примерно через четыре века, когда рамзесская династия, кушиты [60] взялись за оружие, получили независимость и стали со временем настолько сильными, что решили подняться на север и захватить Египет. Это было началом династии Пэй, ее сменила династия Шабаки, потом пришли другие преемники вплоть до Тахарка. Таким образом, черные фараоны, дикие и жестокие суверены властно царствовали над своей империей, которая простиралась от Средиземного моря до Четвертого водопада, и, хотя они жили в Египте, они никогда не забывали своих корней и возвращались умирать на родные земли. Именно тогда они построили первые пирамиды, возобновляя традицию Древнего Египта.

— Но почему эта гора была священной? — спросил Натан.

— Ты видишь скалистый пик, который ты наметил вон там? — мудрец ткнул пальцем в почти стертый рисунок Натана. Легенда рассказывает, что фараоны поднимались в воздух, чтобы украсить ее золотом и высечь на ней свои имена… Когда смотришь на этот пик сбоку, представляешь королевскую статую в белой короне, великой короне Верхнего Египта, поэтому фараоны думали, что Гебель Баркал укрывал в своем чреве Бога Амона. Вот почему, в противоположность египетским фараонам, которые носили корону с изображением урея — кобры, короли Напаты украшали свои головные уборы изображением двух змей. Поскольку эта гора стояла на их земле, они считали себя отмеченными Богом и представляли свое господство народу Египта как возвращение к первоначальной форме фараоновской королевской власти, а себя — прямыми наследниками бывших великих правителей. Они стали иметь к Египту больше отношения, чем сами египтяне.

Натан был поражен знаниями старого человека.

— Откуда он все это знает? — спросил он у Хишама.

— Раньше он занимался тем, что искал гробницы и грабил их. Он исследовал все некрополи Куру в Мероэ. Чтобы найти похоронные комнаты, большая часть которых исчезла под песками, нужно было знать историю этих людей. Он кормил нашу деревню в течение многих лет…

Натан подумал о том, что связывало коптов с фараонами, о своей поездке, которая вела его в прошлое, о дороге, которая поднималась к истокам Нила. История, которую он только что услышал, походила на другую легенду — легенду Кровавого круга, которую ему рассказал старый священник из Александрии. То, как Антуан де Сезаре и его воинственные монахи завоевали пустыню. То, как этот человек возвратился к истокам своей собственной религии, переписывая историю Христа, чтобы присвоить ее себе, эта жажда власти, союза с Божественной сущностью…

— Спроси у старика, что произошло, почему он утверждает, что это место проклято? — обратился Натан к Хишаму.

— Он говорит, что в этих погребениях много сокровищ, но грабители, которые туда проникали, никогда не возвращались. Он говорит, что если он сегодня жив, так это потому, что никогда там не был.

Еще одно сходство, подумал Натан. На этот раз не с коптами, а с демонами из лагеря Катале.

— Что он еще знает об этом проклятии?

— Ничего, — перевел Хишам, — это все, что он знает.