Чтение онлайн

"Кого? Эвинны? Да она сама кого хочешь охранит!" - мрачнея, подумал Тород. Чем дальше, тем меньше ему нравился нынешний Император. И года не прошло, как благодаря Эвинне сохранил трон, а уже спешит столкнуть лбами ее сторонников, перессорить их и оттереть императрицу от реальной власти. Но это сейчас, когда есть настоящая опасность. А что будет года через два, когда его величество освоится окончательно и как-то решит нынешние проблемы? Не начнет ли он избавляться от тех, кто помог удержать трон, как уже избавился от Морреста?

Назначению Тород не обрадовался. На Севере он был своим, многие уцелевшие сколенские рыцари там - если не родственники, то знакомые по прежней жизни. Там поддержат, помогут, если надо, укроют в родовом поместье, да и крестьяне помнят прежнего, сравнительно с нынешними безмерно доброго помещика. А в столице он чужой, местные офицеры не жалуют провинциалов и жаждут выслужиться перед Императором. Самые пронырливые уже сейчас готовят досье и строчат доносы. Одно хорошо: Эвинна хоть не останется в этом осином гнезде одна.

– А кто будет возглавлять южное направление?
– задал вопрос Телгран. И получил ответ, который вверг его в ступор.

– Герцог Новоэнгольдский Фрамид. Да, он допустил ошибку, не перекрыв сообщение по Эмбре, и флот Амори прорвался к столице. Но он обещал больше подобного не допускать, и мы оставляем его в прежней должности. В конце концов, не можем же мы лишить его родового владения, он ведь не изменник!

"А точно?
– тут же подумал Тород.
– Я, конечно, не бедняга Бреглен, но что-то не верится мне, что флотилию почти в пятьдесят кораблей, в том числе двадцать боевых галер, можно просмотреть. Если, конечно, не иметь с королем предварительной договоренности..."

– Именно герцог Фрамид способен быстро восполнить потери флота в битве при Хэйгаре. Вдобавок он обещал посредничать в будущем окончательном замирении с алками. Мы же не можем воевать бесконечно, казна итак почти пуста. Совещание окончено, вы можете приступать к исполнению.

"Только не от войны пуста, а от воровства всяких там герцогов и графьев, и просто Олодрефов. А Фрамид тебе пожалуй, напосредничает".

Тород выходил из императорского кабинета мрачный и подавленный. Нет, прав был Моррест, когда писал, еще прошлой зимой, выступая на Лакхни: Империя сгнила, по сути, есть не Империя Харванидов, а ее труп. Труп, конечно, можно поставить на ноги, вот только вперед он не пойдет, да и стоять будет недолго. Стоит отпустить...

Как только война отдалилась от стен столицы, перекинувшись в провинции, поднявшая труп Империи сила перестал держать. И теперь он снова клонится книзу, пока едва заметно, но совсем скоро рухнет. Вперед или назад - дело десятое, только стукнется, мертво мотнувшись, голова о землю, да дернутся трупно-синие ступни. И горе тем, кого он придавит. А придавит, скорее всего, Эвинну. И ее ребенка. Вытащить бы ииз этого гадюшника...

Тород еще больше уверился бы в своих опасениях, может, даже решился бы устроить переворот, если б инкогнито оказался бы в это время в Нижнем Сколене.

А там к пристани причаливали торговые баржи, только вместо мешков с зерном из них выходили воины в полном вооружении. Сотня за сотней, рота за ротой, полк за полком. За выгрузкой внимательно наблюдали два богато одетых всадника в шлемах с пестрыми плюмажами. Один был полноправным владельцем этих мест и звался Фрамид ван Холант.

Но сейчас Фрамид вовсе не казался высокомерным, в глубине души презирающим ничтожного императора, герцогом и наместником. Он заискивающе смотрел на спутника, готовый выполнить любое небрежно брошенное поручение. "Чего изволите?" - говорил весь его вид. И правда, по сравнению с выгружающимися молодцами, ветеранами недавней войны, гарнизонные вояки казались затесавшимися среди волкодавов дворнягами. Да и было их три сотни с двумя кораблями - против двух с половиной тысяч, из них трехсот рыцарей, и флота в сто вымпелов впридачу. Особенно не забалуешь.

– Фрамид-катэ, - наконец произнес Амори.
– Прикажите вашим балбесам почистить оружие, и как протрезвеют, выступать. Через три дня всеми силами выступаем на Старый Энгольд.

– Сир, алки!

Первыми алков заметили вышедшие на учения три сотни. Они готовились отрабатывать взятие высоты - невысокая, но довольно крутая высота Барга в двух милях к югу от городской стены будто создана для обороны с юга. Но те, кто расположились наверху и готовились "обороняться", заметили вдали пыль. Могли бы подумать всякое - но на миг отбросивший завесу пыли ветер показал алкское знамя.

Командир роты, седоусый вояка, первый бой принявший еще в обезумевшем Баркине в Великую ночь, сразу понял, что к чему. Не просто алки. Полк, а может, и два, возможно, видна не вся колонна. А вон из той рощицы - считай, почти в тылу - выхлестывает рыцарская конница. И как подобрались, уроды?! Ее перехватить просто нечем, даже бегом они не успеют добежать до ворот. Дойдет только гонец - если удастся придержать алков хоть на полчасика.

Ум старого воина работает четко, ему неспособен помешать страх перед смертью. Судя по количеству воинов, Амори бросил в бой все, что смог собрать. Не расчетливое нападение победоносного противника, а последний рывок загнанного зверя. Но, надо признать, Амори сумел всех перехитрить и ударить в сердце Империи. Если он сможет подойти к столице незамеченным... А Тород и Эвинна ничего не знают...

Выходит, прав ты, командир роты Эгберт ван Стемид. Отсюда живым не уйти. Можно только придержать лавину алкской саранчи, чтобы дать проскочить гонцу. Тород, судя по всему, командир стоящий, он сможет уйти сам и выручить Эвинну. Значит, закрепиться на высоте, занять круговую оборону - и стоять насмерть, чтобы дать Тороду драгоценные часы?

Нет! Рыцари вырвались из перелеска, несутся во весь опор, торопясь перехватить последнюю дорогу. Гонцу не прорваться, если они не решатся выйти навстречу рыцарям, в чисто поле. Тогда агония роты будет короче - только до тех пор, пока алкская пехота не перевалит гребень холмов, обтекая злосчастную высоту, и не окружит сколенцев со всех сторон. Им будет отпущено... Сколько? Полчаса? Час?

Но даже за полчаса гонец, гоня во весь опор коня, успеет проскочить в Южные ворота и предупредить Торода. Стало быть, одна его жизнь стоит трехсот тех, кто останется прикрывать. Нет! Не одна. Спасая гонца, они спасут семьсот оставшихся в городе, а еще больше десяти тысяч горожан. Спасут императрицу, а значит, еще несчетные десятки, а то и сотни тысяч сколенцев в обоих Сколенах, ведь алки станут мстить за поражение, вымещая злобу поражений на беззащитных. Значит, нечего тянуть с неизбежным. Жаль, не взяли с собой кольчуг, шли ведь на учения, и стрел - всего по одному колчану на лучника. Да и копий маловато, а без копий как рыцарей держать? Ну да ладно, судьбу не выбирают.

Вперед, во имя Справедливого! За Сколен!

Ощетинившись последними копьями, пуская в накатывающую стальную лавину редкие, но меткие стрелы, сколенцы спускались с высоты. Под гору идти было проще, чем подниматься, от стрел и пуль алкских стрелков их защищали склоны холма. По сравнению с панцырной конницей они шли медленно, но в каждом шаге чувствовалась несгибаемая воля. Они шли навстречу рыцарям... Успевая, успевая прикрыть тракт.

Эгберт огляделся. Кого послать гонцом? Стоило бы лучшего из лучших, но... Вон тот безусый мальчишка, лет, наверное, пятнадцати, наверное, еще не успел познать женщину. Будет совсем уж паскудно, если и он ляжет сегодня в дорожную пыль...