Чтение онлайн

Лоренц еле нашёл своё знамя среди десятков других. Вокруг его шатра солдаты уже расставили свои навесы, развели костры и, расположившись вокруг, отдыхали от долгого перехода. Какой-то умелец достал ребек – как только пронёс в казармы? – и принялся наигрывать бодрые мелодии. Несколько человек вокруг принялись подпевать, но на танцы уже никого не хватило. Слишком уж долго шли. Слишком хотели спать.

Внутри шатра не было теплей или уютней, чем на улице. Олаф заботливо постелил какое-то подобие ковра, чтоб господин его не спал на мокрой траве, и достал ему тонкое одеяло. Сам оруженосец лежал на спине у подпорки и задумчиво глядел наверх. Кольчуга его лежала рядом на плаще.

– Не раздевайтесь, – отозвался Олаф, увидав, что Лоренц пытается стянуть с себя сапоги, – ночью будет холодно. Можно развести огонь, но тогда придётся пустить кого, чтоб он не спал и следил за костром.

– Нет… нет, – пробормотал юноша, – пока не надо. Попробуем так... – ветер к ночи усилился, и по ткани, заменяющей крышу, забил мерзкий моросящий дождь. Вечера в степи даже летом холодные. Но Лоренц рассудил, что правильней будет хоть в первые сутки держаться с достоинством; а после можно уже и разводить ночные костры, и зазывать сюда рядовых для помощи.

Ночь была тяжёлой. По траве стелился ночной влажный ветер, дождь так и не прекратился к рассвету, и его шум, такой уютный дома, мешал уснуть. Снаружи то и дело раздавались пьяные разговоры, хохот, ругань и песни. Перекрикивались патрульные, обходившие лагерь, подавали голос недовольные кони. После крики стали и вовсе невыносимы – послышался шум из центра, стук копыт, скрип телеги и громкий голос фельдмаршала. После недолгой возни всё затихло, но вояка с ребеком никак не мог угомониться, и к нему для развлечения приходили уже, кажется, и с других дворов. Олаф при этом спал как младенец.

Ещё до восхода солнца, как только на горизонте показались первые робкие лучи света, горнисты затрубили подъём. Лоренц потёр глаза – он то и дело проваливался в дремоту, но уснуть так и не вышло. Вместо долгожданного отдыха ночью было испытание похуже дороги. Шум, не стихавший всю ночь, после побудкистал ещё громче. Похоже, вечером всё-таки было сравнительно тихо… порадовавшись тому, что сейчас не надо натягивать на себя многочисленные жилеты и рубахи, сиятельство осторожно откинул полог и вышел наружу. Люди собирались к выходу из их двора, а возле тех самых навесов с кострищем, откуда теперь валил дым от костра, уже была настоящая толпа. Лоренц огляделся по сторонам – такая же картина была и в других сторонах. Кухонь, похоже, было несколько. Неудивительно – Руф что-то говорил про две тысячи мужиков… за общим столом пришлось бы завтракать до самого обеда.

– Господин, вы что, собираетесь на раздачу? – Олаф тоже наконец встал, и выглядел при том куда свежее своего сюзерена. – Для вас же взяли нормальную еду, можно позвать рядовых, чтоб…

– Нет! – резко ответил Лоренц. – Я хочу взглянуть, в каких условиях будут жить вверенные мне люди. Что значит «взяли нормальную еду»? Неужто здесь она ненормальна? Как, по-вашему, должны жить простые солдаты?!

Оруженосец только усмехнулся негромко. Вдруг вспомнились слова того бунтаря. Вы не увидите в лагере много чести, сказал он. Лоренц подумал о женском смехе, сбитых костяшках и криках ночью. В первую очередь они прачки… неужели все эти клятвы, перстень, плащ с горностаем – это лишь видимость для командиров, которые предпочитают не думать о том, что происходит на самом деле? Взяли нормальную еду… и он ещё предлагал позвать рядового, чтобы тот ему сготовил завтрак! Неужто никто не видит в этом ничего странного?.. нет, Лоренц, конечно, не пытался никогда стереть разрыв между ним и дворовыми; да и тонкая душа не мешала ему наказывать слуг за проступки. Но здесь, внутри кольца телег и тропинок патрульных, чести и правда было куда меньше, чем в родном поместье.

Он встал в конец очереди к столам, с каким-то обречённым любопытством заглядывая вперёд. Воины перед ним стояли молча и огрызались на любой зов – кто-то попытался поздороваться, кого-то похлопали по плечу, кто-то случайно толкнул впереди стоящего… позади Лоренца встал тот самый мужик со сбитыми вчера костяшками правой руки. Мимо очереди прошёл староста Бедренки, соседней с Мерфосом деревушки. Оглянувшись и увидав своего сюзерена, стоящего среди рядовых, он не смог сдержать добродушного удивления.

– Вы пошто здесь встали, ВашСиятельство? До самого обеда ж прождёте! – он схватил Лоренца за руку и потащил вперёд. – Вы же на днях приехали, ничего не видали пока? Как ваш батюшка? Поздновато он народ-то выслал, а?

– Стойте… да стойте же! Неужели все командиры идут без очереди? – возмутился Лоренц, выхватывая и потирая многострадальную ладонь. – Я собирался проверить, в какие условия привёз людей, и есть буду с ними за одним столом!

– Вас никто не неволит! – замахал руками староста, – извините дерзость мою! Сядете, конечно, сядете с ними! Но дворянам и правда нет нужды стоять вместе с простыми, нас пропускают без ругани – вот, посмотрите. Так как батюшка-то?

Рядом со столами и правда стояло несколько человек в одежде побогаче. Неужели хоть у кого-то здесь хватило достоинства не тащить с собой разносолы, а делить хлеб с рядовыми?.. ан нет, один ушёл просто с горячим травяным чаем, не притронувшись к еде, а другой велел достать из-под стола бутылку, явно не доступную простому люду… какой-то парнишка победнее велел подать ему то же самое, что и остальным, и ушёл с порцией куда больше, чем стоявший перед ним исполинского роста мужик с заткнутым за пояс топором.

– Балаган… – пробормотал Лоренц. – Батюшка плох, но встаёт с тростью. Держится, как может, да пошлёт ему Всесветный доброе здравие, – он коснулся переносицы рукою. – А отправил меня сразу, как только смог собрать и снарядить отряд. Надо было постараться, чтоб в городе тоже остались люди, нужные в случае бед. Мне то же, что и им, – подойдя к столу, он кивнул на смиренно пропустивших его солдат. Пухлая уставшая женщина за столом шлёпнула какую-то жижу в миску, налила мятного чаю и сунула ему в руки. Лоренц понюхал тарелку недоверчиво – пахло вроде бы едой, но какой-то тошнотворной, с привкусом то ли почек, то ли просто несвежего мяса. А Олаф-то сюда не пришёл, сообразил он. Неужто решил, что может в одиночку есть господские припасы? Староста из Бедренки куда-то отошёл, не дождавшись окончания бесед, и Лоренц, абсолютно потерянный, стоял, оглядываясь в попытке встретить хоть какие-то знакомые лица.

Когда в толпе он увидал того самого вояку-бунтаря, от сердца отлегло. Протолкнувшись через разделявших их людей, юноша ненавязчиво встал рядом. Тот хмуро всматривался в окружающих и тоже уже держал свою порцию. Увидав рядом сюзерена, он осторожно, чтоб не расплескать еду, поклонился.

– Как спалось, Ваше Сиятельство? – с лёгкой издёвкой спросил он. Лоренц только головой покачал. – Ещё пара ночей без отдыха, и вы сможете уснуть. Привыкнуть надо к шуму.

– Иржи, видал наших? – крикнул чей-то голос поодаль. – Они где-то мёд откопали и квасят там одни без нас! Хорош языком чесать!

Лоренц повернулся в сторону звука. На руке внезапного собеседника была знакомая повязка с вепрем, а в руках было две полных тарелки. Парнишка, который звал собутыльника, увидав лицо своего господина, побледнел и вспотел за одно мгновенье.

– Вы, полагаю, проводите за наш стол нас обоих? – пропел юноша, делая шаг навстречу. Иржи, тот самый бунтарь, только хохотнул.

– У вас, Ваше Сиятельство, слишком хорошее мнение об этой дыре. Стол… эк придумали. Давай, провожай, – это он уже тому парню, – вишь, мы сегодня не одни будем-то.