Чтение онлайн

Идти пришлось долго – почти на самое место их стоянки. Люди сидели прямо на траве вокруг потухающих, но всё ещё тёплых углей от ночных костров. Парень не врал – многие были уже навеселе. Или это они с ночи продолжают?.. тот самый солдат снова достал ребек, но сосед дал ему смачную затрещину. Похоже, ночная музыка надоела не только Лоренцу.

– Вы ещё не передумали насчёт своих запасов? – мягко спросил Олаф, присев рядом. Ему порцию принёс тот самый перепугавшийся пехотинец.

– Н-нет, пока нет, – пробормотал Лоренц, зачерпнув первую ложку. Каша была безвкусной, что в сравнении с её запахом было даже неплохо. Но, к её чести, сытной и горячей. После ночи на траве – не так уж и плохо. Конечно, хотелось её сдобрить колбасками, маслом и свежими булками, но где тут такое достать? Окружающие вояки весело и чуть пьяно переговаривались, уже закончив свои порции и приступив к пронесённым внутрь лагеря напиткам. «Должен ли я что-то с этим делать?..» – Лоренц рассеяно и чуть недовольно смотрел на мужчин, – «что-то сомневаюсь, что рядовым позволят бездельничать до самого выхода. А куда они в таком виде?..».

– Вы говорили вчера с Его Светлостью? – Олаф снова попытался вывести господина на беседу. – Он рассказал о планах на ваших людей?

– О, да, – юноша отставил опустевшую тарелку. – Вы не знаете, кстати, что делать с посудой? Мне сказали, что наши отряды отправят во Флоссфуртский приказ под общее командование. Вероятно, к делу придётся приступить уже очень скоро…

– Странно, что в столичный, а не Эльперский… – задумчиво пробормотал Олаф, – это что же, они с самого центра маршировали? А вы?

– А я, – недовольно бросил Лоренц и нахмурился, – сначала пройду обучение, а потом встану к вам. Батюшка чего-то наплёл в своём письме, и потому Его Светлость отнёсся ко мне, как к младенцу.

– Это что же, – сосед по другое плечо обернулся недовольно, – вы нас сюда привели, но командовать нами будет кто-то другой?

Толпа затихла. Солдаты все, как один, обернулись к Лоренцу, который готов был от стыда под землю сейчас провалиться. Надо же было болвану Олафу устроить этот разговор именно здесь и сейчас!

– Я буду тренироваться по пожеланию Его Светлости Орне Фернетта, – не терпящим возражения тоном отрезал Лоренц, – и, как только его подчинённые, оставшиеся этой ночью в лагере, решат, что от меня на поле боя будет хоть какая-то польза, я выеду к вам. Помните, что я обучался только дома, и ещё не знаю, чего ждать от противника посерьёзней преподавателей.

– Что может быть хуже ребёнка в командовании… – пробормотал порядком потрёпанный верзила на другой стороне круга. Лоренц вспыхнул.

– Да как ты…

– Тебе рот кто велел открывать?! – рявкнул Иржи с другой стороны, вставая на ноги. Рука его легла на рукоять меча. – Об измене на тебя доложить?!

– А сам когда начал господам сапоги лизать?! – здоровяк тоже поднялся. В руках его была опустевшая бутылка. Чуть качнувшись, он сделал шаг навстречу бунтарю. – Хошь похвалы, так чуть повыше надо сместиться!

– Да помоги нам Всесветный, – пробормотал Олаф. Остальные чуть отступили назад, чтоб не быть невольными участниками намечавшейся драки.

– Отставить! – гаркнул Лоренц, тоже вскочив на ноги. Ну почему он оставил оружие в шатре! Иржи обернулся на него. Верзила в два шага подошёл к защитнику и замахнулся бутылкой. Тот поднял меч и ударил гардой по чужим пальцам. Бугай взревел, бросил бутылку и сжал от боли окровавленный кулак. Здоровой ладонью он перехватил руку Иржи, а кулаком ударил его в живот. Тот захрипел, достал левой рукой нож из-за ремня и всадил его верзиле в плечо. Бугай завыл.

– Быстро встали и бросили оружие! – прогрохотал голос над шатрами. – Тащите их к южным столам! Двадцать плетей каждому и три смены ночных караулов!

Лоренц обернулся. Сердце его забилось быстро-быстро. У входа к их двору стоял тот самый седой мужчина, которого он выпросил себе в учителя.

– Ты кем бушь, а? – раненый верзила не отпускал руку Иржи – только ещё сильней сжал, чтоб тот не прекращал хрипеть при вдохах.

– Голова Флоссфуртского приказа, болван, в который вас определил фельдмаршал вчерашней грамотой, – прорычал седой. – Этому борзому – тридцать ударов и четыре смены, – бросил он патрульным около него. – Вяжите их, да поскорее. У кого ещё есть вопросы? – он обвёл тяжёлым взглядом отряд, порядком отодвинувшийся уже от костров. Те промолчали.

– Хорошо… – прошептал он. Голос его, однако, ничего хорошего не предвещал. – Ваше Сиятельство, жду вас у входа сразу после наказания этих двоих. И да… – он быстрым шагом прошёл к их кругу. Солдаты не шевельнулись. Дойдя до ночного музыканта, седой забрал из его сумки ребек. Тот попытался было его удержать, но получил короткий удар по затылку.

– Получишь при сворачивании лагеря, – отрезал он, вешая инструмент на плечо, – попытаешься выкрасть – будешь в патруле стоять до самого новолуния.

Патрульные подошли к замершим в центре круга драчунам и заломили им руки за спины. Бугай захрипел от боли – из плеча ручьём текла кровь. Нож, которым его ранил Иржи, остался валяться прямо на траве. Олаф проводил взглядом караульных, которые отправились за командиром со своими пленными, и покачал головой.

– Учитель ваш зашёл, значит… помните, я говорил, что этот солдафон перестанет быть вашей проблемой? Думаю, в следующий раз он хорошо подумает, прежде чем снова схватится за оружие.

– Он встал на мою защиту, – покачал головой Лоренц, – надо бы заступиться за него. Вот что, отправляйтесь-ка к этим южным столам и передайте патрульным, что я велел облегчить наказание, – он тяжело вздохнул и пошёл к своему шатру, – а я пока займусь более срочными делами.

Завязывая на ходу портупею с ножнами, он вышел из двора и направился к выходу из лагеря. Пришлось поплутать – вчера его от выхода вёл старожил, была ночь, и сейчас путь казался незнакомым. Проходя мимо тех самых костров и столов, где раздавали еду, он услышал удар и последовавшие за ним сдавленные стоны боли. А потом ещё раз, и ещё. От столов быстрым шагом вышел Олаф, кивнул Лоренцу и, не снижая скорости, отправился к их стоянке.

Названный учитель пришёл довольно скоро – юноша, прохаживаясь взад-вперёд, успел всего несколько раз поменять направление. В руках у него были небольшая бутыль и два деревянных меча.

– Давайте отойдём, – мужчина показал в сторону чуть пожелтевшего от холодов холма, – чтоб не отвлекаться на патрули.

– Вы уменьшили наказание для моего солдата? – Лоренц еле за ним поспевал. – Я отправлял своего оруженосца, и он…

– Что? Нет, меня там не было, много чести им, – отмахнулся тот. – Патрульные должны были послушаться.