Чтение онлайн

Его слова были встречены одобрительными криками. Джо покинула ресторан пораньше, чтобы приготовить все к нашему возвращению. Мы еще немного поговорили и, захватив недопитые бутылки, отправились ко мне на квартиру. Энцо и Янниса ждала другая вечеринка, куда они и поспешили, причем Энцо настоял на том, чтобы заплатить по счету за всю компанию.

— Ты все правильно делаешь, Чарли, — сказал он, пожимая мне руку.

— Мы с тобой еще напишем книгу, братан, — подхватил Яннис. — Разоблачим «Силверберч», как только эти мудаки вылетят в трубу. Будет здорово. Жаль, что пора уходить. Слишком много вечеринок на один день. Везде празднуют кончину капитализма.

Прощаясь, Энцо салютовал мне, а Яннис изящно, будто актер из какого-нибудь черно-белого фильма, протанцевал вокруг столба. Остальная компания потянулась в мою отсыревшую холостяцкую квартиру.

Из нового радио лилась музыка, и мы сидели группками на полу, каждая со своей пепельницей и свечами. Джо выставила несколько тарелок с чипсами, но их никто не трогал, и все только пили шампанское и курили, так что получилось мило и даже богемно. Гэвин и Тони уже сошлись на почве футбола и, открывая банку за банкой пива, увлеченно о чем-то спорили. Веро и Рэй болтали в углу. Он горячо доказывал ей что-то, а потом отвернулся к стене, и она положила руку ему на плечо. Рэй плакал, и я подумал, что они, должно быть, говорили о его матери. Веро умела слушать и располагала к откровенности, и даже незнакомые люди часто раскрывались перед ней и поверяли свои самые сокровенные тайны. Я поймал ее взгляд и улыбнулся. Генри и Астрид рассматривали сложенные в углу книги и, выбрав ту или другую, вытаскивали ее, пролистывали и наперебой, со смехом, пересказывали друг другу сюжет и пытались вспомнить действующих лиц. Джо и Лора шептались в крохотной кухне, потягивая шампанское прямо из бутылки.

Я сидел с Мехди. Волосы у него, когда-то длинные и густые, заметно поредели, на макушке проглядывала лысина. Отпив из бокала шампанского, он ткнул сигаретой в пепельницу.

— Ты молодец, что решился, Чарли. А вот мы с Лорой все тянем. Думаю, теперь нам все же хватит духу подвести черту. Твоя девушка, Джо, — просто замечательная. И работа у нее такая отличная. Лора всегда мечтала заниматься чем-то похожим. Например, открыть благотворительный центр в Южной Африке. Это большое дело. А я решил защитить докторскую. Хочу учиться дальше, вернуться в мир науки. В Лондоне мне совсем не нравится. Не знаю, зачем мы вообще сюда приехали. Теперь это выглядит глупо, а тогда все рвались сюда, и нам не хотелось отставать от вас. Но время пришло. Это как сон — мы здесь, мы — лицензированные бухгалтеры. Сон… или кошмар. Скорее, второе.

Бутылки опустошались, в пепельницах высились пирамиды окурков, а разговоры продолжались. Без четверти двенадцать Тони объявил, что им с Рэем надо идти, чтобы успеть на метро. Астрид собралась с ними. Они с Генри жили в доме родителей, в Челси, и она устала от шумной компании после слишком долгого заточения. Перед уходом Генри взял сестру за руки и поцеловал в щеку, а я не в первый уже раз подумал о том, как много в нем доброты и участливости. Рэй стиснул мне руку и улыбнулся; слезы уже высохли, но на лице остались влажные дорожки.

— Клево оторвался, Чарли. Веро — потрясная девчонка. Ты спроси, может, мы с ней прошвырнемся куда-нибудь.

Тони обнял сына за плечи. Рэй взял Астрид за руку, и они втроем зашагали по Мюнстер-роуд; Рэй и Астрид уже болтали о чем-то, и их дыхание змеилось в воздухе серебристыми ленточками.

За ними засобирались Мехди и Лора, мы все обнялись на прощанье в круге бледного света под уличным фонарем. Джо и Лора договорились встретиться в следующую субботу, и я вдруг подумал, что, может быть, разорвав свои цепи, помогу сделать то же самое другим. Проводив друзей, мы вернулись в квартиру. Гэвин, совсем пьяный, поднялся к себе, и я слышал, как он сразу повалился на кровать.

Свечи в гостиной догорели. Джо снова открыла окно, и лежавшие на полу воздушные шары зашевелились, заметались неприкаянно, словно заблудшие души. Пепел рассыпался по новому коврику, и темные пятна напоминали грозовые облака над пылающим закатным небосклоном. Я был изрядно пьян и, грубо притянув к себе Джо, впился ей в шею жадными губами. Она увернулась, хихикнув, и ушла в кухню. Я двинулся за ней, и мы вместе мыли посуду, прижимаясь друг к другу у маленькой раковины. Генри и Веро разговаривали, сидя на стопках книг.

В гостиной, когда мы вернулись туда с Джо, что-то незримо изменилось. Атмосфера сгустилась, будто затаившаяся на время депрессия, неотъемлемое свойство самой квартиры, расползлась, утверждая себя, теперь, когда противостоящие ей силы уменьшились количественно. Генри стоял у окна, прижав ладони к стеклу. Джо подошла к нему, положила руку на плечо и, наклонившись, закрыла окно. Шары затихли, улеглись. Веро смотрела на Генри влажными глазами. Внезапно, словно на нее что-то нашло, она вскочила неловко, опрокинув стопку книг, которая с мягким шлепком рассыпалась по полу.

— Совсем забыла. У меня же подарок от папы. Бутылка кальвадоса. Папа никогда не видел, чтобы кто-то пил кальвадос, как вы, англичане. Этот кальвадос делает один его друг. Десятилетняя выдержка. Крепкий, как огненная вода.

Пока она рылась в чемоданчике, я успел заметить, что вещи сложены в большой спешке, рубашки и жилетки скомканы, черные кружевные трусики просто заткнуты в угол. Откопав наконец бутылку без этикетки, она вытащила пробку и приложилась к горлышку, а когда оторвалась, по подбородку стекала золотистая струйка, а в глазах прыгало пламя.

— Кто хочет?

Я сделал глоток. Алкоголь обжег горло. Я поперхнулся, выпил еще и мгновенно ощутил приток энергии и сил. Джо и Генри тоже отхлебнули понемножку. Генри зашелся кашлем и тяжело свалился в кресло. Выглядел он неважно — уставший, постаревший, — и я вдруг осознал то, о чем раньше как-то не задумывался, — что мы все уже ближе к тридцати, чем к двадцати, что молодость уходит, что мы скоро станем взрослыми и несчастными и что нужно хвататься за каждый шанс, который предлагает жизнь. Я снова приложился к бутылке, ощутил, как кальвадос испаряется прямо у меня во рту, потряс головой.

Мы сидели и разговаривали. Веро говорила быстро, напористо, словно доказывая что-то, водя пальцами по пятнам, вдавливая пепел в ковер. Джо устроилась у ног Генри, прислонившись головой к подлокотнику кресла, а он поглаживал ее по волосам, пока она не уснула. Генри притих, и я заметил, что он старается не смотреть на Веро. Бутылка ходила по кругу, и комната начала расплываться, свет из-под нового абажура раздражал, и я поднялся и, качнувшись, подошел к окну. Веро тоже встала, смахнув с кофейного столика кальвадос. Бутылка свалилась на пол, срыгивая содержимое на коврик. Джо вздрогнула и проснулась. Улыбнувшись, она взглянула на осоловевшего Генри и рассмеялась:

— Ты совсем выдохся, Генри. Послушай, завтра утром мне надо быть в Хэкни. Мы устраиваем день рождения для мальчика, у которого только что умер отец. Чарли, можно мне взять несколько шаров? И послушай, ты не против, если я вернусь сегодня домой? Я так устала, а прошлой ночью еще и замерзла. А может, всем поехать сейчас в Ноттинг-Хилл? Места там хватит.

Я все еще стоял у окна. Веро погладила меня по спине, и я чувствовал тепло маленькой ладони. В стекле отражались ее глаза, резко очерченные скулы, дымчатые волны волос, призрачно вырисованные на фоне черноты. Я оглянулся, посмотрел на Джо и снова отвернулся.