Чтение онлайн

Пиа взяла его за руку и повела прочь от селения. Они сели на внешний склон земляного вала.

— Расскажи мне всё, — сказала она.

— Произошла ссора между жрицей по имени Инка и скотоводом по имени Роббо, и она переросла в насилие. Она ударила его палкой по голове дважды. Я схватил её, чтобы удержать, и пока она была беспомощна, он перерезал ей горло кремневым ножом, и она умерла прямо на моих руках.

Пиа ахнула.

— Так ты всё видел!

— Не просто видел, а был причастен к этому. Возможно даже, что именно я виноват в её смерти.

— Нет, — тут же сказала она. — Нож держал Роббо. Ты просто пытался остановить драку.

— Я продолжаю себя в этом убеждать.

— У тебя кровь на лице. — Она вырвала пучок травы, смочила его слюной и оттёрла пятно с его щеки. — Так-то лучше, — сказала она.

— Спасибо. Внезапно хлынуло так много крови, потом вроде кровотечение остановилось, и Инка умерла у меня на руках.

— Кто был с тобой?

— Моя сестра Джойа. Она была ужасно расстроена. Она жрица, также как и Инка.

— А где сейчас тело?

— Я отнёс его к Монументу. Жрицы его забрали.

— Тебе нужно что-нибудь съесть. Тебе полегчает. — Пиа достала из своей сумки козий сыр, завёрнутый в листья. — Вот, съешь. Его делает моя мать. Очень вкусно.

Он замялся.

— Это твой ужин?

— Не волнуйся, я себе что-нибудь найду. Пожалуйста, ешь, тебе это нужно.

Он развернул листья и съел сыр.

— Я и не знал, что голоден, — сказал он с набитым ртом. — Ты права, очень вкусно.

Когда он закончил, она сказала:

— Теперь можешь меня поцеловать.

— Боюсь, поцелуй будет сырным.

— Значит, он будет восхитительным.

Они целовались долго, потом она сказала:

— Пойдём к твоей матери. Она знает об убийстве?

— Джойа, наверное, ей рассказала.

— Она захочет тебя увидеть, убедиться, что с тобой всё в порядке.

Он задумчиво на неё посмотрел.

— Ты очень заботливая, — сказал он. — Думаешь о том, что чувствуют другие. Сначала ты побеспокоилась обо мне, а теперь волнуешься о моей матери.

Она не знала, что на это ответить.

— Ты чудесная, — сказал он.

Она не считала себя чудесной, но была в восторге, что он так думает.

Они поднялись и направились через равнину к Излучью. Когда они вошли в селение, он взял её за руку.

«Это значит, я принадлежу ему, — подумала она, — а он принадлежит мне. И он хочет, чтобы все вокруг это знали».

*

Барабан бил так медленно, что Сефт ловил себя на том, что ждёт, почти с тревогой, следующего удара. Обычно Весенний Обряд начинался не так. Он стоял в толпе, пока небо наполнялось рассветным светом. Зрители молчали. Ниин и двое старших детей стояли рядом с ним. Он держал на руках спящего младенца.

В ожидании у него была возможность полюбоваться своей работой. Он отстроил Монумент из дерева, используя шипо-пазовые соединения, которые придумал десять летних солнцестояний назад. С поперечинами, прочно прикреплёнными к столбам, большой круг выглядел аккуратнее и крепче. Он выдержит самую суровую непогоду, и, если земледельцы снова нападут, хотя он и молил богов, чтобы это не повторилось, его будет гораздо труднее разрушить. «Хотя и не невозможно, — подумал он, — только возведение Монумент из камня могло защитить его от разрушения и уничтожения».

Песня началась, когда жрицы были ещё снаружи, так что музыка, казалось, жутковато доносилась из ниоткуда. Это была печальная мелодия, говорившая о сожалении и утрате. Она заставила Сефта обернуться, чтобы убедиться, что с его детьми всё в порядке.

Когда появились жрицы, их вели Су и Джойа, шедшие бок о бок. Песня следовала знакомому строю: одна строка, спетая солисткой, и ответ всего хора.

За Су и Джойей шли шесть жриц, неся на уровне плеч плетёные носилки, на которых покоилось тело Инки. Она была нага, если не считать убранства из ветвей с листьями, переплетённых с полевыми цветами. Её кожа казалась белой в раннем свете. Она выглядела мягкой и беззащитной, словно ещё живая, если бы не жестокая рана на горле.

Каждая из жриц, следовавших за носилками, провела на своей шее белую черту, вероятно, мелом. Люди в толпе ахнули, увидев это многократно повторённое, зримое напоминание о том, как умерла Инка. Сефт услышал, как Ниин потрясённо выругалась. Он заметил, что двое старших детей, стоявшие по обе стороны от Ниин, вцепились в руки матери. Он начал сомневаться, не зря ли они с Ниин привели сюда детей.

В конце процессии две послушницы несли пылающие факелы.

Песня была невыносимо тоскливой. Голос Джойи взмывал ввысь так, как Сефт ещё не слышал, словно заполняя звуком весь земляной круг, и жрицы отвечали в унисон, подобно скорбному грому. Пока бледное, холодное тело медленно несли по кругу, Сефт слышал, как люди в толпе начали плакать.

Солнце начало подниматься, когда они завершили круг. Теперь Сефт увидел, что во внутреннем овале был сложен погребальный костёр. Люди вытягивали шеи, чтобы разглядеть его между столбами. Это было невысокое ложе из сухих листьев и веток, увенчанное поленьями. Хворост и ветки должны были мгновенно вспыхнуть и жарко гореть.

Жрицы осторожно опустили носилки на подготовленное ложе.

Су, Верховная Жрица, наклонилась и подняла горшок, до этого спрятанный за столбом. Наклонив его, она полила тело Инки маслом, которое, как догадался Сефт, было берёзовым дёгтем, и держала горшок вверх дном, пока тот не опустел. Затем она кивнула послушницам с факелами.

Две девушки вышли вперёд. Одна неудержимо рыдала и едва держалась на ногах. Они подошли к двум концам костра, опустились на колени и поднесли факелы к сухому труту. Дерево вспыхнуло. Жрицы преклонили колени и запели песнь о солнце, огненном шаре, который и сам, казалось, пылал, поднимаясь над восточным горизонтом.

Многие отвернулись, когда тело Инки почернело в жаре и начало сгорать. Её душа поднялась с дымом, таяла и редела в воздухе, а затем исчезла без следа.

*

Следующей ночью, под покровом темноты, Роббо и его семья, неся с собой скудные пожитки, тихо прокрались из Излучья на Великую Равнину и повернули на юг.

Восточная Река всё ещё текла, но заметно обмелела. Сефт изучал её вместе с Темом. Сефт возглавлял Умельцев со смерти Далло, а Тем был его правой рукой.

Когда Тем много лет назад пришёл с Сефтом в Излучье, он намеревался вскоре вернуться работать к своему дяде, Вуну, на кремнёвую шахту. Но потом он влюбился в подругу Джойи, Вии. Теперь они были парой, у них была своя хижина в Излучье и двое детей.

Сефт и Тем были первыми, к кому обращались с любой проблемой, касавшейся плотницкого дела или ландшафта. Они мало что знали о живых существах, о недугах скота, деревьев или людей, но зато славились умением находить хитроумные решения проблем, связанных с неодушевлёнными предметами, такими как хижины, топоры или плоты.