Чтение онлайн

Она прищурилась, пытаясь увидеть его сквозь яркие пятна, плясавшие у неё перед глазами.

–  Нет, - сказала она, расстроенная его вопросом и своим положением. - Я бросила её в них, не в себя. Просто вспышка ослепила меня, вот и всё. И я опутана твоей магией, - она подёргала свои узы, но тростник и марена за время их разговора оплели её ещё сильнее. - У меня нос чешется.

–  Это здорово, - Браяр открыл склянку с очаной и макнул в мазь кончик указательного пальца. - Кто были эти они? Сколько их было? Сиди смирно и закрой глаза.

Эвви отдёрнула голову назад, насколько ей позволяли её путы:

–  Ты сейчас сделаешь что-то отвратительное.

Браяр раздражённо проворчал:

–  Слушай, ты, мелюзга, я просто помогу тебе снова видеть. Больно не будет. Так случилось, что я в этом неплохо разбираюсь, так что кончай спорить и закрой глаза. Будешь паинькой — я тебя развяжу.

Эвви вздрогнула, когда он нанёс мазь сначала на одно веко, потом на другое.

–  Она холодная, - пожаловалась она.

–  Нет, она ароматическая, по крайней мере частично, - возразил он. - Она только кажется холодной. Прекрати суетиться и открой глаза.

Эвви повиновалась.

–  Пятна пропали!

–  Сказал же, я знаю что делаю. - Браяр соскрёб остаток мази обратно в склянку и закрыл её, затем упаковал свой магический набор. - Так в кого ты кинула замагиченными камнями?

Эвви пожала плечами.

–  Гадюки. Трое. Они пытались меня схватить! - воскликнула она, неверно расценив выражение его лица. - Мне пришлось защищаться!

–  Конечно пришлось, - рассеянно ответил Браяр. - Два парня и девушка, верно? Но здесь же не гадючья территория, так?

–  Рынок Потерянных — открытое место, как и любой другой соук. Сюда любой может приходить, - объяснила его пленница. - Но они следовали за мной через территорию Верблюжьих Потрохов и Вынюхивателей Змей, - она нахмурилась, пытаясь вспомнить свой путь от Улицы Зайцев. - И через Каменноголовых тоже. Это у них совсем крыша поехала. Каменноголовые слишком тупы и не осознают, когда их убили, поэтому никогда не сдаются.

–  Я ни с кем таким не знаком, - сухо сообщил Браяр. - Так, а с тобой мне что делать? - вопрос был риторическим.

Он уже узнал её достаточно, чтобы не ожидать от неё дельных идей.

–  Ты сказал, что отпустишь меня, - указала Эвви.

Браяр посмотрел на неё, проверил высоту солнца, потом снова посмотрел на неё. Хватит ли у них времени, чтобы отправиться в дворец амира вместе?

–  Я не могу заплатить за уроки, знаешь ли, - чуть позже добавила она. - У меня нет ни дава за душой. И я хочу домой. Мои кошки проголодались.

Браяр поднял брови:

–  Кошки, да? И почему это я не удивлён? Во-первых, ты не платишь своему наставнику по магии ничем, кроме работой по хозяйству. Это — чтобы помочь тебе научиться обращаться с инструментами и для дисциплины. Во-вторых, я твоим наставником не буду. Тебе нужен каменный маг. Я — растительный маг.

Добраться до дворца амира затемно они ни за что не успеют. А если и успели бы, подобную Эвви оборванку стража внутрь не пустит.

–  Если я тебя отпущу, ты должна поклясться своей честью и своей душой, что придёшь к моему дому к тому времени, как часы пробьют третий час после зари, - строго сказал он ей.

–  У фукдак нет чести, это все знают, - возразила она.

–  Что такое «фукдак»?

–  Я. Я — фукдак. Вон те попрошайки — фукдак. Ты что, вообще ничего не знаешь? - Эвви покачала головой, дивясь невежеству Браяра.

–  А, - сообразил он. - На моей родине нас зовут «уличные крысы», - он произнёс термин сначала на имперском, потом неуклюже перевёл на чаммурский.

–  Белбун — хорошая еда. - сообщила Эвви, воспользовавшись чаммурским словом «крыса». - Никто не даст фукдак съедобного белбуна.

Браяр открыл рот, чтобы спросить, все ли её слова и мысли вращались вокруг еды, а потом закрыл его. Как он мог забыть, каково это — всегда ходить голодным? О чём ещё он думал, помимо выживания, пока не попал в Спиральный Круг?

–  Сама ты тоже считаешь, что у тебя нет чести? - спросил он Эвви. - Лучше найди что-нибудь, на чём можешь поклясться, потому что иначе я тебя не отпущу.

Эвви закатила глаза:

–  Клянусь моими кошками и Кэнзэн Милосердной, Леди Исцеления, богиней Янджинга, - нарочито терпеливым голосом и с чересчур терпеливым выражением лица произнесла она. - Я бы и плюнула тоже, но в таком положении только лицо испачкаю.

Браяр поглядел на неё, пытаясь определить, хотела ли она его обмануть. Ему вдруг пришло в голову, насколько трудно было сказать, говорит ли кто-то правду, глядя человеку в глаза. Ему всё-таки придётся довериться своим инстинктам.

Он отпустил тростник и марену. Тростник отцепился от стеблей марены, затем вплёлся обратно в каркасы корзин, осыпая на землю успевшие отрасти листья и стебли. Большинство из них были рады вернуться к прошлому, неживому состоянию. Они успели забыть, как много сил отнимали рост и пускание корней. Марена же, крепко укоренившаяся и не собиравшаяся это менять, потянулась прочь от Эвви.

Та села, потирая руки и ноги, чтобы восстановить ток крови.

–  Третий час после зари, - устало сказала она Браяру и плюнула на землю рядом с собой, чтобы скрепить обещание.

Марена мгновенно высосала влажное пятно плевка своими корнями, купив себе ещё немного зелёного времени на поверхности, пусть и в тени рынка.

–  Вот, - порывшись в кармане, Браяр нашёл серебряный дав, стоивший три медных. - Найди хамам и помойся, - приказал он, протягивая монету.

Эвви схватила её, но Браяр не отпускал.

–  Волосы, уши, шею, всё остальное — чтобы было вымыто к завтрашнему утру. Понятно? - Эвви кивнула, и Браяр отдал ей монету. - У тебя есть другая одежда?

На её лице снова появилось это слишком терпеливое «ты-что-вообще– ничего-не-знаешь?» выражение:

–  Это — моя лучшая одежда, - ответила она и посмотрела на переднюю часть своей куртки.

Та была покрыта жиром от еды, которую она несла.

–  Может, я смогу отстирать её в хамаме.

–  И пробовать не стоит, - сказал Браяр.

Он прожил с Сэндри четыре года и научился разбираться в жирных пятнах.

–  Я что-нибудь найду.

Все храмы Живого Круга держали одежду для бедняков. Если в храме Земли ему ничего не дадут, Браяр найдёт торговца поношенными вещами. Пока он не сможет отдать девочку на попечение Джебилу Стоунслайсера, он был ей вместо наставника, а значит отвечал за её нужды. По крайней мере так себя всегда вели Розторн и другие учителя девочек.