Круги жизней. Реинкарнация и паутина жизней
Шрифт:
Тех, кто привык думать, что между нами и Богом нет ничего, концепция Сверхдуши может повергнуть в шок. Первая наша мысль — Сверхдуша отделяет нас от Бога, но это не так. В эзотерических духовных традициях, которые учат реинкарнации, Бог — название, данное всему сущему, включая как физическую, так и нефизическую (нефизические) Вселенную. Бог — это Разум, создающий и вбирающий в себя все меньшие разумы. Триллионы звезд, видимые в ночном небе, — лишь клетки в теле Бога. Все, что существует, — часть реальности Бога, проявляющая себя в различной форме. Бог — не только мегаобщность всего сущего, но и суть каждой части. Внутри любой частички есть суть Божественной жизни, Божественной искры, через которую весь космос живет как единое существо, в то время как на других уровнях он живет как множество дискретных существ.
Так как все сущее имеет внутри Божью искру, все мы напрямую связаны с Целым. “Вы ближе ко мне, чем моя яремная вена”, — говорил Аллах, и это правда. В самом деле, мы не просто тесно связаны с Божественным, мы и есть Божественное. Наша сущность — это Его сущность, наша истинная тождественность — это Его тождественность. Несмотря на то что, погружаясь в физический мир, мы утрачиваем осознание этой тождественности, она всегда с нами, здесь, на поверхности.
Создается парадоксальная ситуация: мы одновременно являемся и Целым, и отдельной его частью. Наша глубинная тождественность — это не наша личность и не Сверхдуша, но сама Божественность. Хотя одновременно мы — исполнители малых ролей в пьесе более всеохватной, чем наши Я. Как центр сознания, обогащенный многолетним опытом, мы также являемся частью большего сознания — Сверхдуши, обогащенной опытом бесчисленного количества веков. В свою очередь это существо является частью еще большего сознания — Сверх– Сверхдуши, если угодно. Есть все основания предполагать, что процесс включения в еще большие целостности повторяется снова и снова, поднимаясь все выше и выше по лестнице сознания и достигая в итоге всеобъемлющего сознания Бога как Всего Сущего.
Традиции Просвещения свидетельствуют, что каждый может ощутить внутри себя Бога — Природу — его чистейшей додифференцированной форме. Эта реальность, рассматриваемая как Недифференцированное Сознание, Единый, Божество, Тот, который вне формы, Пустота, Вакуум, Небытие, Основа Существ и т. д., представляется чем-то нераздельным и целостным. Следовательно, ее невозможно описать словами, которые по своей природе делят мир на альтернативные категории [105] , Однако испытать ее способен каждый. Те же, кто по-настоящему переживал ее, обнаруживают, что именно она всегда являлась их глубинной индивидуальностью. Она присутствует всегда, просто мы о ней не знаем.
105
Западные философы склонны принимать невозможность описать словами за доказательство нереальности. Но согласно традициям Просвещения ни слова, ни наш вербальные интеллект не могут проникнуть в эту Реальность или объять ее. Те, кто любит словесные определения и доверяет им как основному пути к истине, должны все же сделать выбор между словами и опытом.
Кроме того, просветительские традиции учат, что когда Реальность решает проявиться во всем своем разнообразии, она образует множество промежуточных сфер и разумов, ответственных за данное измерение Реальности. Эти разумы известны и почитаемы как божества и ботхисатвы восточных космологии. Это не боги (как будто может существовать более одного Бога), но промежуточные существа, которые направляют более высокие функции Целого. Хотя на первый взгляд это похоже на многобожие (политеизм), однако нам постоянно напоминают, что “лишь Единое существует”. Поскольку это Единое разворачивается в различных духовных сферах, а в итоге и в нашей физической Вселенной, Его тело становится составным. Духовная сфера унифицирована в проявлении, но не сама по себе. Она наполнена существами, чьи способности и полномочия находятся за пределами нашего воображения [106] .
106
Неудивительно, что восточные религии, делающие упор на систематическое изучение души, создали более сложное космологическое описание духовных сфер и населяющих их существ, чем западные. Это вовсе не значит, что восточные — истинные, а западные — ложные, просто разные религии специализируются в разных областях. Кстати, все основные движения за социальные реформы начинались в западных странах, где религии склонны уделять больше внимания ответственности человека за приведение земной жизни в соответствие с духовными ценностями.
Сверхдуша — мост, соединяющий нас с этими разумами. Рискну предположить, что подобно тому, как наша жизнь размещается в жизни Сверхдуши, ее жизнь располагается в другом гораздо большем сознании, а это сознание — в другом, превышающем его, и т. д. Информация и энергия текут через систему в обоих направлениях, от вершины до основ и обратно или, если вам так больше нравится, извне внутрь и изнутри наружу [107] .
Возможно, нам будет легче принять идею иерархических “гнезд”, если мы устремим взгляд на наши тела и увидим, что в них происходят похожие процессы. Как физический организм мы вмещаем в себя многие системы органов, которые в свою очередь составлены из различных тканей. Ткани — не что иное, как совокупность клеток, состоящих из молекул, составленных из атомов. Атомы расщепляются на субатомные и даже субэлектронные частицы. Вот тут дело усложняется, потому что частицы как таковые имеют тенденцию исчезать, а мы остаемся один на один с полями и энергиями, которые, как утверждают многие физики, ведут себя скорее не как материя, а как сознание. Таким образом, наши тела являются невероятно сложной иерархией взаимозависимых систем, размещенных внутри других систем. Одно человеческое тело состоит из такого множества живых организмов, что Льюис Томас в книге “Жизни клетки” предложил представить его как огромный город с огромным числом обитателей, сосуществующих во взаимно поддерживаемом равновесии [108] .
107
Мысль, что наш разум размещен внутри более обширного разума, в свою очередь находящегося внутри еще большего, в западной философии имеет долгую историю. Платон представлял Вселенную как многопластовое явление, каждый пласт которого происходит от излучения другого пласта, находящегося сверху, а все — результат эманации разума Бога. Похоже, что эта древняя теория эманации в нашем веке обретает новую жизнь благодаря новым направлениям теории систем.
108
В то время как традиционно ученые пытались понять эти системы через системы более низкого уровня (редукционизм), сегодня многие исследователи убеждены, что именно большие системы хранят множество секретов об организации и функциях более мелких. Видимо, поток энергии и информации действительно течет в обоих направлениях. Клетки тела не могут осуществлять свои функции без ввода информации, полученной от более обширной системы, а мы не можем действовать без постоянного ввода информации, идущей от клеток. Мы — экстраординарная мегасистема взаимозависимых систем, каждая из которых выполняет индивидуальную задачу, одновременно разрабатывая проекты, находящиеся за пределами нашего сознания.
Эзотерические традиции призывают рассматривать и сознание как нечто находящееся внутри сложного переплетения сознаний, которые все вместе составляют сознание Бога. Онтологически так и есть, мы — божественны. Наша суть — это Его суть. Однако в действительности мы относимся к Божественной Общности через множество посредников, которые, как и мы, лишь различные проявления Целого.
В начале этой главы мы задавались вопросом: продолжаем ли мы функционировать как целостные центры опыта после начала следующей инкарнации? С имеющейся у нас теперь концепцией Сверхдуши мы можем спросить по-другому: “Сохраняет ли Сверхдуша мою индивидуальность, когда мой опыт объединяется с более обширным сознанием?” Или в этом ассимиляционном процессе наша жизнь просто “разрезается” на куски и части информации? Обладает ли она иной ценностью, помимо того что является инструментом сбора этой информации? Все-таки чрезвычайно трудно примириться с тем, что наша индивидуальность подчинена, пусть даже чему-то более глобальному и разумному. Мы с удовольствием сдаем старый автомобиль в обмен на новый, но сдавать прежние индивидуальности — это совершенно другое дело.
Трудно концептуализировать механизм, который задействован в данном процессе. Размышляя об этих вещах, я неоднократно обнаруживал, что пойман в ловушку языка и вынужден выпутываться из коннотаций слов, совершенно не подходящих к тому, что я пытался понять. Казалось, заданный вопрос требовал ответа “да-нет”. Да, очевидно, наша индивидуальность сохраняется целостной. Правда, мы вряд ли будем заинтересованы в том, чтобы оставаться в ней. А если мы уже не отождествляем себя с недействующей (застывшей) индивидуальностью, может быть, вообще не стоит больше называть ее так. Часть проблемы состоит в том, что наш язык не предназначен для описания работы Сверхдуши, ибо она объединяет то, что мы привыкли разделять.
Обсуждая вопрос нашей индивидуальности, я хотел бы обратиться к клиническим свидетельствам, взятым из историй болезни психотерапий прошлой жизни. Взгляд на прошлое может показать нам будущее. Так как мы сами однажды станем другой формой жизни, то полученные из этих историй сведения о прошлых жизнях помогут нам разобраться и в своей судьбе.
Несомненно, к этим свидетельствам нужно подходить с осторожностью. Существуют методологические сложности, касающиеся сбора данных с такого глубокого уровня психики. Они возникают потому, что в современной психотерапии множество способов установления связи с предыдущими жизнями. От того, какой мы изберем, будет зависеть, как мы пройдем через эти переживания, а значит, как мы их поймем. Прежде чем обсуждать эти свидетельства, следует совершить краткий экскурс в методологию.
Чтобы исследовать ту область психики, где хранятся воспоминания о предыдущих жизнях (а мы увидим, что даже называть вещи таким образом — значит предрешить результат), мы должны использовать наше настоящее эгосознание. Делая это, мы обнаруживаем, что глубокая психика проявляет себя по-разному в зависимости от того, на чем сосредоточено эгосознание при подходе к ней.
Если вы приближаетесь, задавая узкие вопросы, вполне вероятно, что и ответы будут такими же. Если же вы сформулируете свою проблему более широко, возможно, получите более подробный анализ. Психика может выявить те стороны, которые вы проглядели, или показать способы перестройки вашего взгляда на проблему. Если вы пришли как целостная личность, как полная жизнь, не сосредоточенная на частном вопросе, вы тоже можете встретиться с полными жизнями, которые будут направлять вашу жизнь. Тот или иной подход вызывает разные опыты, выкристаллизовывающиеся вокруг нас. Исследуемое сознание похоже на семя, прорастающее из психики только тем ростком, который заключен в зерне. Это не означает, что мы воспринимаем проекцию, созданную нашим богатым воображением, просто мы сами определяем границы общения, даже не осознавая этого. Насколько мудрым окажется мудрец, живущий на вершине горы, зависит от того, какие вопросы мы ему зададим [109] .
109
Здесь вполне уместны параллели с квантовой физикой. Иногда оказывается, что эксперимент определяет не только то, как квантовая реальность проявит себя, но и какая квантовая реальность будет фактически существовать в определенный момент времени то есть отбирает один из возможных способов проявления квантовой реальности в данный момент. Очевидно, глубокая психика ведет себя таким же головоломным образом. Действительно, Фред Вулф убедительно доказывает в книге «Звездная волна», что сознание — это квантовая реальность.
Методологическая проблема, с которой мы столкнулись, является сущим наказанием для ученых-исследователей во многих областях. Мы не можем изучать субъект с совершенно нейтральной платформы, следовательно, неизбежно нарушаем чистоту эксперимента. С самого начала данные искажаются уже тем, что мы к ним приближаемся. Это особенно касается исследования глубоких зон психики как выхода на интерактивную арену. Состояние сознания, с которым мы внедряемся, взаимодействует с сознанием, которое мы исследуем. Других способов сбора данных нет.
Если мы используем гипноз, наши жизни приближаются к нам по-разному в зависимости от того, какой подход мы применяем. Если мы внедряемся с целью найти только факты, касающиеся прошлого, мы, скорее всего, найдем их: кто мы были, когда и где жили и т. д. Если же мы собираемся отыскать переживания наших предыдущих жизней, то именно их мы и получим, снова в точности пережив то, что переживали тогда. Это повторное переживание ощущается так, словно ты со стороны смотришь пьесу и одновременно являешься одним из актеров на сцене. Как зрители, мы можем выйти из зала в любой момент, за нами право выбора: досмотреть спектакль до конца или уйти, но изменить сценарий мы не вольны. Такая стратегия побуждает думать об этих пьесах как о записи памяти однажды жившего существа. Оба эти подхода склоняют нас к мысли, что предыдущие жизни существуют сегодня только как статичные воспоминания, хранимые где-то в “нашем мозгу”.