Чтение онлайн

Оставшиеся шесть японцев могли бы образовать крепкое ядро группы, если бы на развилке шоссе случай не развел их в разные стороны: четверых в обществе Сэма – налево, в город, двоих – в моем стаде – направо, в приморскую глухомань. А вообще-то эти полдюжины заморских граждан принадлежали к одной влиятельной общественной организации, призванной повсеместно популяризировать физическую культуру и здоровый образ жизни.

– Не знаю, правда, как они могут пропагандировать здоровье, если сами через одного инвалиды! – язвительно заметил Сэм.

– Что, что ты сказал? – слушая малоинформативное бормотание начальника, я немного заскучала, но тут встрепенулась. – Какие еще инвалиды?

– Обыкновенные, – сказал он, но тут же поправился. – Ну, не совсем обыкновенные. Они спортсмены, активные участники параолимпийского движения. Собственно, эти ребята в Сочи ехали, хотели возможные олимпийские объекты посмотреть. Ты не поверишь, одноглазый парень занимается биатлоном, однорукий бобслеем, а одноногий танцами на льду. Представляешь? Он катается на протезе!

– Так, значит, в группе есть одноногий?! Слава богу! – я не смогла сдержать восторженного восклицания.

– Не понял, чему ты радуешься? – озадачился Семен.

– Не важно, – отмахнулась я.

Не объяснять же ему, что я больше суток провела в неравной борьбе с тем, что казалось мне навязчивой галлюцинацией! А в итоге выяснилось, что одноногий так же реален, как и я сама!

Я задумалась. Затянувшееся молчание нарушил Сэм:

– Вообще говоря, хорошо, что ты позвонила, я весь вечер тебе трезвонил – и все впустую, у тебя опять какая-то проблема с телефоном.

– Это меньшая из моих проблем, – проворчала я. – Мобильник просто был выключен. А зачем ты звонил?

– Сказать тебе, что дорога расчищена, и завтра утром вы можете помаленьку трогаться.

Поскольку я уже решила, что крепость моего рассудка незыблема, то уточнять, как именно мы можем тронуться, я не стала. И так понятно, что Кочерыжкин не санкционирует массовый психоз, а дает добро на отъезд «Икаруса» с русско-японской группой на борту из милого курортного поселка, глаза бы мои на него не глядели.

– Ну что, я тебе помог? – с надеждой спросил Семен. – Опасность миновала?

– Тучи рассеиваются, – уклончиво ответила я, имея в виду главным образом пелену, редеющую перед моим мысленным взором.

Прояснение в уме происходило постепенно. Процесс требовал времени.

– Может, поспим пока? – предложила бесшабашная Тяпа.

Поспать было бы неплохо, но я не думала, что это хорошая идея – дрыхнуть в открытой всем ветрам и злодеям кладовке над оружейным складом. Да смогу ли я нормально спать в таких условиях? Трусиха Нюня всю ночь будет трястись как осинка и при каждом шорохе будить нас с Тяпой сторожевым криком: «Стой! Кто идет?!»

– Где спать? Здесь?! Рядом с пистолетом?! Ни за что! – ужаснулась Нюня.

Она снова проявила эрудицию и, на удивление кстати, процитировала Чехова:

– Если в первом акте на сцене есть ружье, то в последнем оно обязательно выстрелит!

– Так уйдем со сцены – и все дела, – легко рассудила Тяпа.

Это было легче сказать, чем сделать. Все спальные места в гостинице были заняты!

– Кроме постели Никиты, – вкрадчиво подсказала Тяпа. – Он сейчас отсутствует, а койко место пустует… Между прочим, а ведь ты можешь вполне обоснованно претендовать на эту кровать! Ты спала в ней раньше, чем Никита. Можно сказать, у тебя есть право первой ночи!

– Ну, не знаю, – я заколебалась.

Хитрюга Тяпа сумела заговорить мне зубы. Закончив спор решительным отказом от ночевки в чужой постели, с Никитой или без него – не суть важно, я с удивлением обнаружила, что уже подошла к его номеру.

Дверь со сломанным замком была приоткрыта. Я сунула голову в щель, убедилась, что Никиты в комнате нет, и вошла.

Под ногой предательски скрипнула половица, в своей кровати заворочался Славик.

– Слышь, мужик, как там тебя? – сонным голосом позвал он.

– Таня, – внятно ответила я.

Это произвело впечатление. Славик вынул физиономию из подушки и уставился на меня, мучительно моргая. Чтобы помочь ему идентифицировать мою личность, я подсветила свое лицо синей лампочкой мобильника и дружелюбно улыбнулась.

– Изыди! – испуганно прохрипел Славик и неловко перекрестился.

– Слава, ты чего? Это же я, Таня Иванова! – немного обиженно сказала я.

Пусть меня никогда не короновали как Мисс Мира, но ведь и не называли страшной как черт!

– Ты живая? – с подозрением спросил Славик.

Я поняла, что его сбило с толку освещение. По себе знаю, вполне симпатичное человеческое лицо, подсвеченное снизу синим, смотрится жутчайшей мордой.

– Пока да, – ответила я и по настоянию суеверной Нюни трижды плюнула через левое плечо.

– А чего тогда тебе надо? – не успокаивался Славик.

– А какие есть варианты? – съязвила моя Тяпа.

Славик задумался. Чувствовалось, что какие-то варианты он видит, но они не приводят его в восторг.

– Расслабься, – я сжалилась над беднягой. – От тебя мне нужно только одно…

– Может, мы сделаем это как-нибудь в другой раз? – жалко пробормотал он.

Тут мы с Тяпой по-настоящему оскорбились. Ничего такого особенного я не планировала (тем паче со Славиком, который не казался мне героем моего романа), однако его недвусмысленный отказ больно ударил по моему женскому самолюбию.

– Ты неправильно понял, мне просто нужны ключи от «Икаруса»! – со слезой в голосе сказала я. – Я пойду в автобус, потому что мне больше негде спать.

– В автобус? Отличная мысль! – Славик обидно обрадовался, с готовностью потянулся за штанами, переброшенными через спинку кровати, позвякал в кармане металлом и перебросил мне связку ключей. – Шоферская дверь открывается желтым ключом. Устраивайся на заднем сиденье, там тебе будет удобнее и теплее. Спокойной ночи!

– С-спасибо, – прошипела я и вышла из номера, сердито хлопнув многострадальной дверью.

В холле было тихо. Уютно свернувшись на диванчике, с легким японским акцентом похрапывал возмутительно безответственный переводчик Тверской-Хацумото. Я походя стащила с него одеяло, рассудив, что мне оно гораздо нужнее.