Чтение онлайн

Я охнула, испугалась, что лишусь единственного средства связи с Большой Землей и употребила примерно четверть часа и массу сил на поиски сотового, который сама же и спрятала.

Я помнила, что опустила телефон в люк, схоронив его между банками с вишневым компотом, но эти банки тоже нужно было еще отыскать. Задача усложнялась тем, что распознать содержимое банки путем ее ощупывания можно было только при наличии способностей к ясновидению. У меня такого дара никогда не наблюдалось. Зато я с детских лет обладала другой уникальной способностью: если где-то в траве прятался открытый канализационный люк, заячий капкан или обещающая хороший спотыкач коряга, я обязательно их находила и добросовестно использовала по прямому назначению. Поэтому мне не составило никакого труда найти провал погреба, и только чудо спасло меня от падения в яму.

Чудо имело прозаический образ раскладушки, упавшей в проем секундой раньше. Впрочем, я сотворила его своими руками, точнее, ногами, очень удачно споткнувшись о невидимую во тьме растопырочку.

Сверзившись в яму, она застряла там наподобие детской катальной горки, и я не замедлила воспользоваться этим молчаливым приглашением. Похоже, Никита был прав: закон компенсации исправно работал, вынуждая меня в зрелом возрасте наверстывать упущенное в детстве. Оставалось надеяться, что все ограничится горками. Перспектива провести преклонные годы в песочнице за лепкой куличиков меня нисколько не радовала.

Оказавшись в погребе, я принялась с энтузиазмом начинающего мануального терапевта ощупывать пыльные бока стеклянных баллонов. Мелкие емкости я не трогала, меня интересовали исключительно трехлитровые банки с домашними закатками. Я знала, что именно среди них затаился продукт гораздо более высоких технологий. Шаря руками среди стеклотары, я мысленно благодарила производителей сотовых телефонов за то, что они неуклонно идут по пути миниатюризации своих изделий. Что бы я делала, если бы «Эриксон» выпускал модели в форме гигантских декоративных тыкв?!

Небольшой предмет прямоугольной формы («Называется – параллелепипед!» – уточнила всезнайка Нюня) был благополучно обнаружен, но показался мне неожиданно тяжелым, да и кнопочек на нем я никаких не нашла. Похоже было, что он целиком отлит из металла. Мобильник Тверского-Хацумото на ощупь имел совсем другие физические характеристики, поэтому я сунула находку в карман, продолжила поиск и вскоре откопала нечто такое, что не было похоже ни на банки, ни на телефон.

Хотя я никогда в жизни не держала в руках оружия, я сразу же поняла, что это пистолет. А чем же еще мог оказаться угловатый кусок металла, который удобно улегся мне в руку, предупредительно подставив под указательный палец спусковой крючок?

– Козел-собака! – ахнула моя Нюня. – Девочки, куда мы попали?!

– Чувствуется, Борис Абрамович готов отстаивать свой провиантский склад с оружием в руках! – с одобрением заметила Тяпа.

Она сама такая, за свое кровное может биться насмерть.

– Положи ты эту гадость, от греха подальше! – задергалась трусиха Нюня.

Я вернула пистолет на место и мимоходом нашла то, что искала с самого начала: наш с Гаврилой телефон. Соседство со смертоносным оружием не испортило отзывчивого характера доброго мобильника. Он с готовностью повиновался нажатию кнопочки, включился и озарил подвал ярким голубоватым сиянием.

Подсвечивая себе телефоном, я выбралась из погреба, вытащила и установила раскладушку, села на нее и задумалась. Что-то такое происходило в доброй гостинице «Либер Муттер» и окрест нее. Что-то такое, что мне совсем не нравилось.

– А хорошо бы, однако, понять, какая каша тут варится! – подала голос Тяпа.

Я тоже чувствовала, что это было бы неплохо, но думать результативно мешал недостаток информации. Ею, наверное, мог бы со мной поделиться Сэм Кочерыжкин…

Я полезла в карман за телефоном и промахнулась, вытащила не его, а ту, другую, вещицу, на ощупь напоминающую металлический брусок.

Это была пистолетная обойма. Я видела такие штуки в кино и знала, что сами по себе – без пистолета – они не стреляют, но все равно здорово струхнула, разглядев эту пакость в пугающем свете мобильника. Мне с большим трудом удалось удержаться от того, чтобы зашвырнуть коробчонку, набитую патронами, обратно в люк. Я не сделала этого только потому, что побоялась разбить шульцевские банки.

– А что ты надеялась увидеть? Золотой слиток? – ехидно и зло спросила меня Тяпа.

– Ох, козел-собака…

Я замерла с отвисшей челюстью. Безумная идея парализовала мои лицевые мускулы, зато мозги заработали с удвоенной скоростью. Ошеломляющая догадка замаячила впереди…

– Стоп! – гаркнула Тяпа, самовыдвигаясь в командиры. – Не гони лошадей! Нафантазировать можно всякого, но давай будем опираться на факты. Звони Сэму.

Часы показывали третий час ночи, время для звонка начальнику было не самое подходящее, но даже идеально воспитанная Нюня ничего не сказала по поводу такого вопиющего нарушения правил приличия. Зато сам Сэм не замедлил высказаться по этому поводу.

– Иванова, ты спятила?! – хриплым спросонья голосом возмутился он. – Звонишь в такое время!

– Тяжкое нынче время, Семен, Родина в опасности! – сурово объяснила я.

И не дожидаясь, пока дотошный Кочерыжкин уточнит, чьей именно родине грозит беда, призвала начальника к ответу:

– Живо говори, что за люди эти японцы, которых мы пригрели на своей груди?

– Ты их пригрела на груди, серьезно?!

Тема грудей нашего Сэма всегда интересовала очень живо. Ему уже не раз отрубали казенный Интернет за долгие суворовские походы на порносайты.

– Не о том ты, Сема, думаешь! – окоротила я виртуального секс-маньяка. И безжалостно припугнула старшего по званию единственным, чего он боится по-настоящему: – Тут такое творится! Если не расхлебаем, ты с работы полетишь!

Появление на сцене огнестрельного оружия позволяло всерьез опасаться, что кто-нибудь (например, я сама) может лишиться не только работы, но даже жизни, но об этом я говорить не стала. Смысла не было. Мою-то жизнь Семен Кочерыжкин наверняка ценил не дороже ножки своего начальственного кресла.

Запуганный Сэм мобилизовался и ответил на мой вопрос с откровенностью кающегося грешника.

Кто такие наши японцы, он и сам толком не знал. Просто деловые люди японской национальности, представители азиатского бизнеса, желающего прорасти, укорениться и развиться вплоть до плодоношения в наших кубанских степях.

По данным Семена, в делегации было по одному посланцу от фирмы, производящей спортивный инвентарь, от строительной компании, машиностроительного завода и инвестиционного фонда. Каждого из этих представительных японцев следовало окучивать и окуривать, как молодую сакуру, так как в перспективе контакты обещали принести плоды в виде взаимовыгодных инвестиционных соглашений. Сразу парочку своих представителей – моего знакомца Чихару и еще одного товарища с трудным для запоминания именем – прислал какой-то японский банк, но на этих двоих в смысле будущих плодов надежды не было никакой. И банк-то был так себе, весьма посредственный, и рулила им железная японская леди, при которой Чихара состоял в почетной, но не ответственной должности супруга. Второй представитель банка был и вовсе мелкой сошкой, по-русски его должность называлась бы «мальчик на побегушках». Фактически можно было считать, что занятая делами банкирша отправила муженька с лакеем в туристическую поездку.