Чтение онлайн

Михалков поднял глаза на меня, долго всматривался, затем перевёл их на Куз­нецова:

– Хорошо, что я должен делать?

– Прежде всего, позвонить Патрушеву.

– Мы должны Сергею Владимировичу составить короткий текст, - сказал я.
– А в нём обозначить то, что он должен сказать Патрушеву по телефону.

– Да, сделаем, - включилась в разговор Салтыкова.

Вскоре обо всём договорились. Когда наступила пауза в нашем заседании, я сказал Михалкову, что звонил из Минска первый секретарь Союза писателей Беларуси Аврутин и попросил прислать список членов редакционного совета бу­дущего 50-томного издания российско-белорусской библиотеки.

– Это нереально, - сказал Михалков.
– Такая библиотека нереальна. Не дадут на нее денег.

Расходились бодро. Некогда унывать, нужно готовиться к суду.

19 -21 января. Мария поправилась. Нормальная температура, хотя кашель ещё не прошёл. Но уже ходит гулять. И постоянно разговаривает. Всё своё, только ей одной понятное. Сама не своя от чтения. Приносит книгу, кладёт тебе на коле­ни, забирается на диван и командует:

– Читай!

Самые популярные у неё книги - «Сказки Пушкина» и «Айболит».

Читаю. Иногда нарочно не дочитываю какое-нибудь слово или даже строчку - она тут же их произносит - помнит наизусть. Часто, взяв книгу, сама «читает». С такою страстью, с таким выражением, как будто и правда читает. Произносит почти все слова, но по-своему, иногда приходится долго соображать, что же она сказала.

22 января. Подготовил документы на свой роман, который Исполком МСПС решил выдвинуть на премию Союзного Государства. Собрал часть рецензий на него, опубликованных в газетах и журналах Петербурга, Москвы, Минска, Крас­нодара. Получилось ровно десять. Сергей Владимирович Михалков подписал об­ращение к Министерству культуры РФ, в котором отмечены достоинства романа «Открытый ринг», и рекомендовал его на эту премию.

29 января. Должен был состояться суд, но не состоялся - перенесли на 28 февраля.

В суд передан номер «Литературной газеты» с открытым письмом «Правовой беспредел», которое подписали многие писатели, в том числе и я.

Суд для проведения экспертизы отобрал у противной стороны оригинал до­веренности на продажу части «Дома Ростовых», которую, по утверждению Ла­рионова, подписал С. Михалков. Юрист, представлявший противную сторону, требовал вернуть, но суд ему отказал.

Нам предписано снова, уже в который раз, обратиться к писателям, которые якобы принимали решение о продаже строения № 3. То есть требуют от нас дока­зательств, что мы не принимали такого решения, а не от противной стороны - что они это решение принимали.

30 января. Собрались у Кузнецова. Он рассказал о вчерашнем суде. Тяжело вздохнул, когда сообщил о нашей задаче - снова собрать писательские подписи и заверить их у нотариуса. Контроль поручили мне.

Я сказал:

– Меня удивляет, почему Арбитражный суд требует от нас подписей писате­лей, которые не участвовали в этой позорной сделке? Подделаны их подписи, брошена тень на их имена, и от них же требуют доказательств их невиновности. Не проще ли суду потребовать у противной стороны подписи этих же писателей? И где она их возьмёт? Что она может представить? Не это ли главное доказатель­ство их фальсификации и подделки?

– С точки зрения прокурора Иван Иванович прав, - сказал Кузнецов.
– Но мы идём на такое, потому что это в наших интересах. Мы готовы документально доказать, что не участвовали в принятии решения о продаже части «Дома Росто­вых». Если же потребовать доказательств от противной стороны, нет уверенности, что они снова не подделают наши подписи и не представят их в Арбитражный суд в полном объёме. И тогда процесс либо решится в их пользу, либо затянется до бесконечности.

Отвёз документы и три экземпляра книги «Открытый ринг» в Министерство культуры РФ на Китайгородский проезд. Сдал в экспедицию. Каковы мои надеж­ды? Немалые, если судить по откликам на роман всех тех, кто его прочитал.

2 февраля. Ходил с Марией в поликлинику - здесь Марии делают массаж. Я решил посмотреть, поучиться. Но массажистка Вера Николаевна недружелюбно встретила меня. Спросила, зачем я пришел. Усляшав в ответ, что учиться, крити­чески окинула меня взглядом.

Марию посадили на высокий стол, Вера Николаевна угостила её сушкой. И на­чалось. Движения, которыми она делала массаж, мне знакомы, и она это поняла. Спросила:

– Что я сейчас делаю?

– Разминание и растирание - упражнения, которые закрепощают мышцы внеш­ней стороны ноги.

Посмотрела несколько иначе.

– Откуда вы это знаете?

– Я окончил в Ленинграде сначала техникум физической культуры и спорта, а затем - институт имени Лесгафта. Нас учили.

– На Декабристов, тридцать пять!
– обрадовалась она.
– У меня в Ленинграде, на Декабристов родственники живут!

И всё. С этой минуты мы - друзья. Она рассказывает, как они в Питер ездят на машине: про дорогу, про водителей, про лихачей.

– Дважды мы даже на Чёрное море ездили. И, представьте, с маленьким ре­бёнком.

– Но ведь это не меньше суток?

– И что? Вполне комфортно. Дитёнок не чувствует усталости. А сейчас что я делаю?

– Расслабляете мышцы внутренней стороны ноги.

– Да, правильно. Теорию вы знаете, а как на практике?

– Могу показать. На вас.

– Да? Интересно. А как посмотрит на это ваша жена?

Такая вот непринуждённая беседа. Кажется, увлёкшись разговором, Вера Ни­колаевна забыла о времени и делала массаж дольше, чем положено.

7 февраля. Кузнецов попросил меня прочитать написанный им перечень ме­роприятий, которые планирует МСПС в связи с Указом Президента Путина о про­ведении в России «Года русского языка»: здесь и конференция по русскому языку, и семинар для переводчиков, и литературный вечер с приглашением Путина.

8 февраля. И снова расширенный секретариат, так как на него приглашены литераторы, которые должны подписать (уже в который раз!) заявление о том, что они не участвовали в заседании Исполкома 13 марта 2003 года и не принимали решения о продаже части «Дома Ростовых». Приглашён также нотариус, хотя его участие стоит немалых денег. Кроме сотрудников МСПС - членов Исполкома, приехали и пришли: В. Гусев, Л. Котюков, Ю. Колесников, С. Есин, В. Фомичев, В. Сорокин, А. Ужанков, Ш. Ниязи, А. Эбаноидзе.

Быстро собрали подписи и приступили к работе. Открыл заседание Кузнецов и предоставил слово мне. Я сказал, что, несмотря на стрессовое состояние, кото­рое пережил коллектив сотрудников МСПС в связи с авантюрой Ларионова, у нас преобладает не только творческая, но и дружеская атмосфера. А положительное решение нашего главного вопроса в Арбитражном суде ещё больше сплотит кол­лектив.

Были вопросы, связанные с участием МСПС в выполнении программы «Года русского языка». Решили обратиться в Минкульт и в мэрию Москвы о финансовой поддержке планируемых нами мероприятий. Нужно сделать так, чтобы не чинов­ники проводили «Год русского языка», а мы, то есть те, кто прекрасно понимает, что такое русский язык. Чиновники проведут его формально и только для себя.