Чтение онлайн

Кое-как, в полудрёме дождался утра. После пробежки и завтрака перебрался на первый этаж в мой любимый 8-й номер. А компания на втором этаже продолжала бушевать. Ничего не скажешь, славное место она выбрала для своего «активного» отдыха.

В санчасти перед ужином из спортивного интереса померил давление: 130 на 70. Чувствую себя превосходно.

По утрам бегаю мимо дачи Бориса Пастернака до речки, делаю разминку. И с жалостью гляжу на загубленное поле - когда-то здесь росла кукуруза под три метра высотой. Как лес. Теперь возводят железобетонную коробку. Удивительное дело: население России неумолимо сокращается, а количество домов, зданий, со­оружений и прочих многоэтажных монстров катастрофически растёт. Странная зависимость.

В День защитника Отечества по телевизору выступил новый Министр обо­роны Анатолий Сердюков. Точнее, считывал с телесуфлёра своё выступление. Натужно, плоско, без характера и души. Как будто ни о чём. По крайней мере, ни одно его слово не зацепило сознание. И где наши власти обнаружили это диванное лицо?

26 февраля. Солнечно. Ярко. Нет ветра. Мороз 12-14 градусов.

Ф. Кузнецов пригласил меня в свой кабинет на встречу с белорусскими писа­телями: председателем Союза белорусских писателей Алесем Пашкевичем, ди­ректором Литфонда Беларуси (к сожалению, не запомнил его имя) и советником Литфонда - Александром Ковалёнком.

Пашкевич рассказал, как и чем живут белорусские писатели. Неважно живут. В особенности сейчас, когда возник оппонент в лице Союза писателей Беларуси во главе с Н. Чергинцом. Помещения лишили, возможности издаваться лишили, встречаться с читателями и то запретили. Министр образования Беларуси на­ложил вето на встречи в школах и вузах с представителями Союза белорусских писателей.

– Мы, - сказал Пашкевич, - лишились даже юридического адреса и зарегистри­ровали свой Союз в посёлке Раков. А в качестве запасного аэродрома, если будем принуждены покинуть Родину, зарегистрировались в Литве.

Кузнецов посмотрел на меня. Я сказал, что не вижу в этом ничего неожидан­ного. В 1997 году Президент Беларуси принимал у себя нас, большую группу рус­ских писателей, в которую входили Ганичев, Распутин, Крупин, Карпов, Володин, Лыкошин, многие другие, в том числе и я. С белорусской стороны были Шамякин, Зуёнок, Бондарь, Скобелев. Тогда Президент при нас предупредил белорусских писателей: «Если будете предоставлять Дом литератора многочисленным мис­сионерам из Польши, Литвы, Германии и прочим любителям нас поучить, мне придётся решить вопрос о передаче Дома для хозяйственной деятельности Адми­нистрации Президента. Как не соответствующего своему прямому назначению. Нас ни политике, ни экономике учить не нужно. В особенности полякам и литов­цам - пускай сначала у себя наведут должный порядок, а мы уж как-нибудь сами».

Алесь Пашкевич сказал, что это выдумка, никакие поляки и литовцы не учат белорусских писателей. Это обычная уловка. И уже непосредственно ко мне:

– Вот Вы, Иван Иванович, были на съезде Союза писателей Беларуси. А писа­телей Вы там видели? Могли бы назвать хотя бы десяток имён?

– Я помню доклад председателя мандатной комиссии, - сказал я.
– Он сооб­щил, что из 341 члена Союза на съезде присутствуют 309.

– Липа это, - сказал Пашкевич.
– Там были только функционеры, состоящие на госслужбе, которым не хочется терять свои должности, и ещё несколько за­блудших.

Понимая, что никакой логики в нашем разговоре не предвидится, мы с Куз­нецовым перевели разговор на проблемы Белорусского и Международного Лит­фонда. И услышали, что белорусские писатели в Хозяйственном суде Республики отстояли Дом творчества «Ислочь». Но он требует ремонта, а значит, немалых средств, и они предлагают председателю МЛФ Кузнецову найти инвесторов и привести Дом в порядок. А затем совместно использовать его в писательских целях. Кузнецов попросил документально подтвердить, в каком состоянии Дом, назвать законного владельца и хотя бы приблизительную сумму на его ремонт и восстановление.

– В советские годы многие писатели, пожив и поработав в «Ислочи», с вос­хищением отзывались о его деятельности, - сказал Кузнецов.
– Но после развала страны нет ничего удивительного в том, что за последнее время он пришёл в такое состояние. Будем думать, что можно предпринять.

Видя, что Кузнецов намерен завершить разговор, я спросил, где остановились наши белорусские коллеги. Оказывается, пока нигде - с поезда прямо к нам. Я по­просил Кузнецова связаться с Домом творчества в Переделкино и решить эту проблему. Он так и сделал. И наши гости отправились туда. Завтра они поедут в Международный Литфонд для продолжения разговора. Но уже без нас.

Есть ли моя вина в том, что писатели в моей Беларуси разделены? Чтобы от­ветить на этот вопрос, нужно разобраться в причинах. Главная из них - политиче­ская. Многие белорусские писатели не приемлют Александра Лукашенко, прежде всего потому, что он, как они полагают, не отстаивает и не собирается отстаивать «национальную идею». Они за то, чтобы Республика Беларусь была независимой, и первейшим условием этого является единый Г осударственный язык - белорус­ский. Мне лично это требование представляется абсурдным: почти 80% белорусов разговаривают, а главное, думают на русском языке. Так сложилось исторически, что на протяжении веков белорусскую мову вытесняли то поляки, то «россияне» во главе с царями и прочими государственными и религиозными деятелями. Они считали её «мужицкой», грубой и малопригодной для использования. Я уже не раз высказывался по этому поводу, но подчеркну, что «плохих» языков не быва­ет. Всякий язык от Бога и дан нам для того, чтобы не перемешались мы в своём существе, не растворились, не сделались общечеловеками, а сохранили себя как народ - великий числом или малый.

Вместе с тем не следует никого насильственно принуждать к тому, чтобы он разговаривал, читал и думал только на каком-то определённом языке. Здесь долж­на быть свобода выбора. Но нельзя забывать и о том, что если ты живёшь в стране, где государственных языка два, ты должен знать оба. Писатели это чувствуют как никто другой. Писателям, белорусской интеллигенции далеко не всё равно - будет у белорусов родной язык или нет. Они знают: нет языка - нет белоруса. Какой вы­ход? Для писателей, на мой взгляд, он прост: писать как можно лучше.

Долго я про это пишу, нужно короче и точнее. Мои записи грешат длиннотами. Важна только суть, только мысль, а её выразить всегда непросто. Сейчас боль­шинство современных, модных авторов валяют свои книги без мысли. А иные идут дальше - бессовестно берут чужие мысли (и сюжеты), вскарабкиваются на них, как жуки-наездники, и скачут, как им кажется, к успеху. Успеху у кого?!

Этики нам не хватает, господа и товарищи, судари и сударыни, паны и панен­ки. Всё дело в этике!

12 марта. Написал рецензию на книгу Аскольда Шейкина, предложу её в «Московский литератор».

Приехал на работу, а здесь драма: ночью люди в масках представились охране сотрудниками ЧОП, заставили открыть дверь якобы для проверки, после чего избили и связали охранников, заклеили скотчем рты и, взломав замки и сейфы, что-то искали. Денег не было ни в сейфе канцелярии, ни в кабинете Кузнецова, ни в бухгалтерии. Документов тоже. Скорее всего, это вылазка тех, кто, зная, что 15 марта в МСПС должно состояться выездное заседание Арбитражного суда, пред­приняли охоту на документы. Не вышло. А разор учинили немалый.