Чтение онлайн

— Attention, Monsieur! Et je suis d'esol'e [16] .

— C'est bon, vous ne m'avez pas touch'e [17] ,- пробормотал я, опасливо косясь на гнутую балку, едва не засветившую мне по башке, и с сомнением приглядываясь к дальнейшему маршруту. Протиснусь ли? Ремонт в квартире — дело такое. Никогда не знаешь — что и откуда прилетит…

После того, как первая половина года вымотала меня судами и ошеломила неожиданными встречами, вторая половина, неожиданно, прошла относительно спокойно. Я дописал и отправил «синопсис», после чего все затихло. Ни Пастухов, ни кто другой из той компании, с которой я, так сказать, имел честь пообщаться в афганском посольстве — меня более не беспокоили. Даже хоть сколько-нибудь обещанных денег не заплатили. Впрочем, книжку-то я пока еще не написал, а гонорар мне обещали, вроде как, после ее выхода. Да и не нужны мне они. Лишь бы больше не трогали… Потому как деньги у меня имелись. Да и в ближайшем будущем проблем с ними не предвиделось. В июне пошла в продажу очередная, четвертая книжка цикла, плюс запустили в печать допечатки трех первых. Кроме того, в нашем с Вагифовым издательстве сейчас активно готовились к изданию все мои ранее вышедшие книжки, а также с десяток фантастических романов других писателей — от братьев Стругацких с Киром Булычевым и до Балабухи с Войскунским. А еще я разыскал в Днепропетровске молодого, но очень перспективного автора Василия Головачева и предложил ему так же издаться у нас. Это была моя дань нашей долгой дружбе в моей старой реальности… Он, конечно, и сам раскрутится, но с публикацией в нашем издательстве это точно произойдет пораньше. Я вообще собирался разыскать всех своих старых друзей по, так сказать, «фантастическому творчеству» и помочь им раскрутиться пораньше. Ну если получится, конечно. Потому что человек «выстреливает» не только потому что обладает неким природным талантом (хотя без него, конечно же, никуда), но и благодаря тому, что к моменту «выстрела» у него уже накоплен жизненный опыт, он прошел через неудачи и победы, осмыслил и первые, и вторые, благодаря чему избавился от лишнего и отточил успешное… Иначе «выстрел» может получится холостым, и вместо лишнего десятка талантливых книг мы получим очередного неудачника, не справившегося с обрушившейся на него славой и просравшего все предоставленные возможности. Так что я собирался делать все осторожно, не слишком опережая события. И, в первую очередь, просто чуть больше «делиться деньгами». То есть выплачивать мужикам несколько более высокие гонорары. Ну чтобы побудить будущих знаменитых писателей больше внимания уделять творчеству и предоставить им возможность чуть меньше думать о «хлебе насущном»… Это было вполне возможно, потому что доходы издательства все росли и росли. Так, например, мы смогли всем, с кем уже заключили договора, выплатить полные авансы, рассчитанные, в отличие от практики советского книгоиздания, исходя из планируемых тиражей. Что, кстати, изрядно подняло мой авторитет в среде писателей. Потому, что я, внезапно, оказался в числе «распределителей благ». Ибо такие гонорары, как в нашем кооперативном издательстве, не платили больше нигде! Эх, как было бы хорошо если бы все это так длилось и далее. Но увы, на страну неудержимо, как каток, накатывался девяносто первый год…

Впрочем, у меня лично, как у писателя, ситуация складывалась вполне себе хорошо. Потому что, кроме всего прочего, наконец-то, сдвинулись с места дела и с зарубежными публикациями. Первыми, как уже упоминалось, были американцы. Представитель издательства «Ace Books», вышел на контакт буквально на следующий день после той знаменательной встречи, по окончании которой Пастухов и сообщил мне об их интересе… Это издательство было весьма именитым. В нем публиковались такие гении и корифеи как Роджер Желязны, Урсула Ле Гуин, Уильям Берроуз, Филипп Дик, Ли Брэкетт. Так что я снова попал в очень хорошую компанию… Наш первый договор оказался весьма скромным — и по планируемым тиражам, и по сумме гонорара. Ну да это было объяснимо. Мало ли что я тут тиражный автор — а как оно там повернется в США? Но зато мне удалось договорится, что они, через свое агентское бюро, помогут мне связаться с американскими писателями-фантастами. Так что сейчас я поспешно оформлял заграничный паспорт. Слава богу, с выездными визами ситуация теперь стала намного проще — их теперь, считай, штамповали почти по запросу… но зато изменилась ситуация с обменом валюты. По официальному курсу теперь никому ничего не меняли, да и по, так называемому, коммерческому — обмен так же был очень ограничен. Так что ехать было не с чем… Но после заключения договора с американцами деньги на поездку у меня появились. Вследствие чего я планировал в ближайшее время прокатиться по любезно предоставленным мне американцами адресам и выпросить у уважаемых мэтров право на издание их книг на русском языке. Ну у кого получиться… А слово «выпросить» было использовано потому, что заплатить внятные по их меркам деньги мы западным авторам просто не могли. Не с чего было. Опять те же проблемы с обменом валюты. Да что там говорить если даже большую часть моего собственного гонорара с зарубежных контрактов по-прежнему забирал ВААП. Что мне категорически не нравилось. И ладно бы эти, прямо скажем, украденные у меня деньги пошли на какое-нибудь благое дело — завод там какой купили или, хотя бы, на перестройку МКАДа потратили. Так ведь хрен там — все просто разворуют! Ибо десятилетие «большого хапка» уже началось. Заводами, шахтами и портами воровать будут, а не жалкими тысячами долларов! Цены тоже потихоньку стали ползти вверх, правда пока еще на рынках и в комиссионках, но купить что-то относительно свободно теперь стало возможно только там. В государственных магазинах покупателей встречали пустые прилавки.

И люди теперь заходили туда только что бы «отоварить» талоны. Зато в Москве с большой помпой открылся первый в стране «McDonald’s», в который выстраивались реально километровые очереди…

Вот такая «загогулина» получилась, как говаривал ныне бешено популярный Ельцин. От черной икры в детском саду через очереди за колбасой и до «полного отсутствия всякого присутствия» в магазинах. Потому как даже если в госторговлю что-то и поступало, оно мгновенно оказывалось отнюдь не на полке магазина, а все на том же рынке. Причем, Москва еще более-менее держалась, просто в разы увеличились очереди, а вот в нашем родном городке талоны ввели аж на два десятка товарных позиций — от мыла и стирального порошка и до сахара с водкой.

Впрочем, насколько я помню, Москве этого тоже не избежать, и талоны в ней тоже вскоре появятся.

Что, кстати, только усугубляло ситуацию. Потому что талоны люди старались «отоварить» полностью. До конца. Даже если какой-то из товаров или продуктов им в данный момент не требовался. Пусть постоит на полке — авось пригодится. Что лишь усиливало дефицит… Я помнил, что когда отец в прошлой жизни забирал в конце девяностых из Новомосковска свою мать — мою бабушку, ему пришлось выбросить на помойку и раздать по соседям около двадцати килограмм перловки, килограмм шесть хозяйственного мыла, манку, крупу, девять килограмм отсыревшего стирального порошка и еще туеву хучу всего, закупленного как раз в процессе «отоваривания» талонов.

Поэтому, несмотря на то, что после американцев на горизонте замаячили еще и немцы с французами, переговоры с ними я пока не форсировал. В какой-то момент ВААП ведь должен умереть? Ну вот и подождем до того момента…

— Привет! — я сумел завершить квест по успешному проникновению меж балок, конструкций и распиханной по углам мебели, наконец добравшись до кухни, где «укрепилась» моя жена.

— Ой, а я и не заметила, что ты пришел! — Аленка оккупировала наверное единственное свободное от масштабных работ местечко в квартире, устроившись вместе с малышом в уголке кухни у окна. — На, подержи Ваньку, я тебе сейчас разогрею.

Я сноровисто перехватил сына и умильно уставился на сосредоточенно сопящую рожицу. Продолжатель фамилии самозабвенно дрых, не обращая внимания на шум, треск, стук молотка, скрипы и работу перфоратора.

На столь масштабный ремонт квартиры мы решились совершенно неожиданно для себя. То есть никаких подобных планов у нас изначально не было. Уж больно плохо стало все в стране не только с продуктами, но и вообще, считай со всем — от сантехники до стройматериалов. А в комиссионках и кооперативной торговле подобным пока не торговали. Электроника, бытовая техника, парфюмерия, даже заграничное спиртное — уже были в достаточно свободном доступе. Даже чего-то вроде «чеков» уже не требовалось — только раскошеливайся! А вот, скажем, с кранами, обоями или кафельной плиткой были большие проблемы… Так что мы собирались жить с тем, что есть, потихоньку «подкапливая» отделочные материалы и планируя начинать ремонт только тогда, когда будем уверены, что сможем его закончить. То есть, что он не остановится на полпути, потому что нам удалось закупить плитки всего лишь на половину ванны или обоев на три комнаты из пяти. Что в текущих условиях было вполне себе реально… Но тут к нам на новоселье приехала Изабель. Причем, прибыла она не одна, а, почитай, полным составом — с мамой и ее «другом», а также собственным «бойфрендом», который оказался поэтом, в настоящий момент, «ищущим себя». Ну да — ее брак, как выяснилось, не продлился долго, закончившись слегка скандальным разводом, после которого она бросилась в «новые отношения»… Хотя особенных перспектив в них как-то не просматривалось. Ну с моей точки зрения. Поскольку этот «поэт» на мой взгляд, был этаким ни рыбой, ни мясом. Да еще и, похоже, геем. Ну, судя по тому, как он себя вел и обращался с Изабель. Но это не точно. Потому что пока еще этот момент старались не особенно афишировать даже в Европе… Отсутствовал только ее знаменитый дедушка.

Поскольку все доступные площади у нас в квартире заняли прибывшие из нашего городка с ночевкой родственники, остановились наши «французы» в уже известном «Космосе». Так что до нашей квартиры им пришлось добираться на такси. Впрочем, я не думаю, что мама Изабель и мсье Жерар в принципе рассматривали идею заночевать у нас в квартире. А вот сама Изабель, вполне возможно, была бы не против подобного варианта.

Реакция на квартиру у французских гостей оказалась… м-м-м… весьма противоречивой. Виды из окна были оценены высоко, но по поводу самой идеи жизни в высотном доме и мама Изабель, и ее «бойфренд»-поэт неожиданно выказали весьма явный скепсис. Причем, это «неожиданно» оказалось таковым как для нас с Аленкой, так и для всей остальной нашей семьи, совершенно точно гордившейся появлением у нас подобного жилья… «Бойфренд» просто изобразил кислую физиономию, а мама Изабель, мило улыбаясь, сообщила, что сегодня в Европе, наоборот, модно уезжать из больших городов на окраины, «на природу». Скученное же «нагромождение камня», которое представлял из себя центр этих городов, более не считается престижным. А уж про «жилые термитники» небоскребов и говорить нечего… Это просто не comme il faut! Недаром, даже признанные любители небоскребов — американцы размещают в них в первую очередь офисы, жить же они так же предпочитают в пригородах, в собственных домах. Аленка, искренне гордящаяся нашей квартирой, слегка стушевалась, ну а я, в ответ, с не менее милой улыбкой, сообщил, что в жизни все течет, все изменяется. И, кто знает, возможно через десяток-другой лет престижные пригороды окажутся заселены бывшими мигрантами из Африки и с Ближнего Востока, и их улицы по шесть раз в день начнут покрываться ковриками для намаза, а центры городов, построенные европейцами и для европейцев, наоборот, вернут себе престижность. Мы же рады, что живем в поистине историческом здании… После чего Изабель расхохоталась и сообщила нам, что с мамой только так и надо. А то она всех вокруг заставляет плясать под свою дудку.

После этого было привычное русское застолье, во время которого «бойфренд» Изабель до изумления наклюкался на пару с моим батей. Так что их пришлось укладывать «передохнуть» в гостевой спальне. Ну а в конце посиделок, меня отозвал мсье Жерар и вручил… чековую книжку. Огорошив меня фразой:

— Поздравляю вас, Роман, с вашим первым миллионом!

— Э-э-э… с чем? — ошалело переспросил я, недоуменно пялясь на странную книжечку

— Ну вы же помните свою идею с чемоданом, оборудованным раздвижной ручкой.

— М-м-м… да, что-то припоминаю, — вообще-то о том, что я когда-то нарисовал несколько набросков раздвижных ручек для чемоданов и сумок, я напрочь забыл. Во-первых, они для меня не были чем-то новым и необычным и, во-вторых, это было давно и, так сказать, походя. Да и не думал я никак на этом зарабатывать. Нет, идея, конечно, благодатная — в будущем практически не осталось чемоданов и дорожных сумок, не оборудованных колесиками и выдвижными ручками, но я понимал, что для того, чтобы на этом начать зарабатывать нужно сначала правильно оформить патенты, организовать юридическое сопровождение, рекламную компанию, и это не говоря уж о самом производстве… К тому же, даже озаботься я тогда оформлением патента и, каким-то чудом, сделай все правильно — доходы от него все равно заберет государство. То есть будет все как с гонорарами. Вот я и не заморачивался ничем подобным… Однако, как выяснилось, «Louis Vuitton» относилась к собственной репутации весьма трепетно. Вследствие чего, когда они, на основании моих рисунков, разработали несколько вариантов подобных ручек, провели их испытания, а затем и оформили на них патент, указав основным бенефициаром себя, меня тоже записали в качестве одного из оных. После чего развернули производство чемоданов с подобными ручками. Сначала только под своей маркой, а затем, сняв сливки, начали продавать права на производство подобных чемоданов и другим фирмам. Впрочем, процесс продажи прав в настоящий момент еще только разворачивался… Так что на счету, который был открыт на мое имя в одном из французских банков для перечисления на него скудных остатков от гонорара за мои изданные во Франции книжки, с открытием которого мне помогал мсье Жерар, за прошедшее время скопился ажно миллион французских франков. В пересчете на доллары это было, естественно, намного меньше — всего около двухсот тысяч, уж такой в этом году был у франка обменный курс, но, блин, за окном шел девяностый год! Так что сами можете представить, как на меня подействовало подобное известие… Как обухом по голове! Мсье Жерар, увидев мою реакцию, лишь усмехнулся. А затем предложил мне «потратить деньги с пользой».

— Насколько я мог заметить — вы скоро ждете пополнения в семье?

— Ну-у-у… да, — все еще пребывая в ошеломлении от известия отозвался. — А что?

— Знаете, Роман, я не разделяю скепсиса по поводу вашей квартиры, но, согласитесь, ее состояние оставляет желать лучшего.

Я нервно хмыкнул.

— С этим трудно спорить.

— Тогда почему бы вам не сделать хороший ремонт? Разве ваша семья не достойна того, чтобы жить в уютном доме?

— Если бы это было так просто, — горько усмехнулся я. — У нас здесь сейчас все сыпется, так что никто не знает где что можно купить, и что и сколько будет стоить завтра. Причем, что угодно — от кафельной плитки и до ершика для унитаза… И будут ли люди и организации, с которыми ты заключил договор, завтра все еще существовать. Так что начинать ремонт в такой ситуации, увы, просто глупо, — я вздохнул. А мсье Жерар понимающе покачал головой.

— Тогда у меня для вас имеется предложение. У меня есть друг, который является одним из самых именитых декораторов Франции. Он уже давно активно не работает… поскольку уже пожилой человек, весьма обеспечен, да и в профессиональной области он давно уже всем все доказал. Но, время от времени, чтобы совсем не заскучать, он берется за необычные проекты. Как вы смотрите на то, чтобы он занялся вашей квартирой?

— М-м-м… — я завис. Сначала одна ошеломительная новость, теперь другая! А впрочем… Как-то легально перевести эти деньги в Союз у меня не получится. Едва только я сделаю хотя бы одно движение в эту сторону — меня тут же прищучат. Увы, времена, когда каждый уважающий себя «ларечник» имел по паре счетов в офшорах пока не наступили… Но если платить за все прямо на территории Франции, не заводя валюту сюда — то почему бы и нет? — А у меня хватит денег, чтобы оплатить его работу? Я так понял, что ваш друг весьма… м-м-м… известен и авторитетен. А работа таких людей не может стоит дешево.