Чтение онлайн

– Мама! – Лев потянулся ко мне, и я заключила его в объятия под изумленным взглядом Вревского. – Побудь со мной! Папа и ты…

Надя многозначительно улыбнулась мне. После чего повернулась к Фиме, все еще сидящей с открытым ртом:

– Идите отдыхать. Ребенок останется с отцом.

Нянечка кивнула и быстро покинула комнату. Подруга тоже вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я налила в таз воду из кувшина, смочила полотенце и протерла Льву лицо. Мальчик сонно наблюдал за мной, а потом, зевая, прошептал:

– Это лучше, чем сны… Ты красивая, папа большой, а Орель пушистый…

– Ложись, завтра все будет выглядеть еще лучше, - я помогла ребенку удобнее устроиться в кровати.

– И вы… - Лев взглянул на отца жалобным взглядом.

– И мы, - барон прилег прямо в одежде на покрывало с одной стороны от сына, а я устроилась по другую сторону. – Спи, сынок.

Через несколько минут раздалось тихое сопение. Лев заснул.

– Спокойной ночи, Машенька, – Вревский посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах плескалась нежность.

– Спокойной ночи, ваша милость, - прошептала я, не в силах скрыть улыбку.

– Мне больше нравилось, когда вы называли меня Сережа, - тихо засмеялся он. – Могу ли я надеяться, что снова услышу из ваших уст свое имя?

– Надеяться нужно всегда, - я закрыла глаза, чувствуя умиротворение. Даже боль понемногу отступала, уходя вслед за тьмой.

* * *

Мария спала, а барон не мог оторвать от нее взгляда. Легкий свет луны пробивался сквозь тонкие занавески, обрисовывая нежные черты девушки. Крупные локоны, словно шёлк, касались подушки, а длинные ресницы отбрасывали тени на ее бледную кожу.

Первый раз в своей жизни он ощущал, как накатывают волны нежности. Он изучал её, словно художник, желая запечатлеть каждую черточку красивого лица. Все условности в виде фиктивного брака рушились, будто стены старой крепости под натиском времени. Вревский осторожно встал, не в силах больше находиться с женой в одной комнате. Теперь он понимал, что так сильно пугало его в этой жизни. Любовь.

Его разум лихорадочно искал выход. Но был ли он? Барон не мог пойти на риск: открыться другому человеку, стать уязвимым и беззащитным. Любовь требует смелости, но в этом он был трусом. Легче спрятаться в своей раковине, играть роль повесы, волочиться за дамами…

Но теперь, когда он встретил её, все становилось ненужным, мерзким... Маша была для него загадкой, сияющей теплом и светом. Именно этого света барон и боялся.

Точно гору несла в подоле -

Всего тела боль!

Я любовь узнаю по боли

Всего тела вдоль.

Точно поле во мне разъяли

Для любой грозы.

Я любовь узнаю по дали

Всех и вся вблизи.

Точно нору во мне прорыли

До основ, где смоль.

Я любовь узнаю по жиле,

Всего тела вдоль

Cтонущей. Сквозняком как гривой

Овеваясь, гунн:

Я любовь узнаю по срыву

Самых верных струн

Горловых,- горловых ущелий

Ржавь, живая соль.

Я любовь узнаю по щели,

Нет!- по трели

Всего тела вдоль!

Марина Цветаева «Я любовь узнаю…»

Проснулась я около восьми часов утра. Этого было мало для полноценного отдыха, но на удивление, мой организм восстановился. Я уже не чувствовала боли и слабости, что не могло не радовать. Лев прижался ко мне всем своим маленьким тельцем, и я отметила, что жара у него уже не было. В голове промелькнула мысль: «Что же мне теперь делать со всем этим? Мальчик назвал меня мамой.».

Он будто почувствовал, что я смотрю на него, и открыл глазки.

– Доброе утро, - улыбнулась я ему. – Ты выспался?

Лев кивнул и с интересом посмотрел вокруг. Его глазки заблестели.

– Мама, что это?

– Где? – я проследила за взглядом ребенка. – А-а-а… Это снег, Левушка.

Мальчик спрыгнул с кровати, забрался на широкий подоконник и устроился, подтянув ножки под длинную сорочку.

– Я знал, что снег холодный… Но он еще и очень красивый…

Я поднялась и подошла к нему. За окном тихо падали пушистые хлопья, окутывая землю белоснежным покрывалом. Оно будто укрывало мир от суеты и тревог. В этот момент время замерло, и лишь редкие звуки раздавались в тишине: щелканье веток под тяжестью снега, да стук колес проезжающего экипажа, который казался призраком в этом снежном царстве.

На улице все еще светили уличные фонари. Их мягкий свет отражался в сугробах, создавая волшебную атмосферу. Я подумала, что именно в простых, но удивительных явлениях природы скрывается большая мудрость. И возможно, именно здесь, в это морозное утро начнется моя собственная история, наполненная чудесами.

На подоконник запрыгнул Орель. Он сел рядом со Львом, медленно размахивая пушистым хвостом. Это был очень уютный домашний момент.

– Мама, ты останешься? – мальчик поднял на меня свои красивые глаза, опушенные темными ресницами.

Его умоляющий взгляд, полный надежды, переворачивал душу.

– Мы сходим на каток, выпьем чаю с кренделями.

Я резко обернулась и увидела Вревского, стоящего в дверях. В первый раз за все время нашего знакомства выражение его лица было открытым, а улыбка ласковой.

– На каток? – Лев почти задохнулся от эмоций. – Фима рассказывала мне, как хорошо и весело кататься на коньках! Мама, пойдем?

– Конечно, пойдем, - я тяжело вздохнула, укоризненно взглянув на довольного барона. – Вот только я никогда не каталась!

– Ничего, это дело поправимое. Правда, Левушка? – засмеялся Вревский.

– Да! Да! – мальчик спрыгнул с подоконника и бросился в объятия к отцу. – Мы идем на каток! Мы будем кататься!

Пришла Фима, чтобы одеть ребенка, и мы с бароном вышли из комнаты.

– Задержитесь с нами, Мария Дмитриевна. Я понимаю, что мое общество…

– Не нужно, - я прикоснулась кончиками пальцев к его губам. – Я с удовольствием останусь.

Надя с Алексеем к поездке на каток отнеслись с энтузиазмом. Внутри каждого из нас жил ребенок, которому хотелось простых незамысловатых радостей.