Крылатая гвардия
Шрифт:
Мачете сделало свое дело, голова ефрейтора была отрезана, точно кусок масла, и валялась в полуметре от туловища. Подходить к ней не было ни малейшего желания...
«Вот он, твой убийца, я наказал его!» – мысленно произнес я, повернувшись к женщине. Какие светлые, почти белые волосы...
И тут я вспомнил.
«Белые колготки» – так называли в столичной прессе снайперш из Прибалтики. Не знаю, носили ли они колготки и какого цвета. Да и самих снайперш было не так уж много, хотя нервов они нам попортили больше, чем десятки «волков».
Одну из них однажды заловили мои ребята... Они приволокли ее ко мне уже порядком избитую. Бойцы хотели привязать ее к двум БТРам и разорвать. Почему я не позволил им этого сделать? Не мог. Расстрелять еще ладно. Но...
В роте у меня воевали молодые пацаны, им двадцати еще не было. Уйдут из армии, станут учиться или работать, свои семьи заведут... А на них висеть будет. Всю жизнь те два «броника» будут помнить... Не дело это.
«Иди отсюда», – сказал я ей тогда...
...Эта женщина, возможно, спасла мне сегодня жизнь. Да не возможно, а точно... И не только мне. А я даже не знаю, как ее звали...
Я поднял ее легкое безжизненное, еще не окоченевшее тело и двинулся к шоссе. Оставлять женщину в лесу я не хотел.
– Кто это? – спросил Толя Говор. Он терпеливо ожидал меня в укрытии.
– Не знаю, – честно ответил я. – Ее надо похоронить... Похоронить как человека.
«Альфа» в действии
– А меня уже один раз расстреливали. Причем из гранатомета.
– Будет заливать-то! Я же рядом был!
– Просто он промахнулся, «чех» тот обдолбанный...
Подполковник Сергеев, он же Ворон, молча слушал болтовню Паши и Митрича. Те хотели как-то разрядить обстановку и втянуть контрразведчика в беседу. Как говорят офицеры спецподразделений: со смертью мы играем в молчанку.
Законопатили их на совесть, зиндан не хуже чем у «духов». В глубину метра четыре, если не все пять. И никаких контактов с верхом – еду и питье раз в день через люк, прочие «удобства» здесь же. В ведре. Опять же, раз в день подымают и спускают. И мишени они удобные, как волков с вертолета можно положить.
О гибели Бориса оповестил их сегодня утром один из охранников. Похоже, что не соврал. Вряд ли Боря успел связаться с Чафарьяном, надеяться на это глупо, не в «Спортлото» играем. Правда, незадолго до провала Сергеев успел кое-что передать Григорию Адамовичу, но... Теперь никто ничего не знает, в том числе и сам подполковник. Где сейчас Зимин? Что стало с захваченными девушками? Скорее всего их уже нет в живых.
– Мужики, вы здесь?
О господи, не снится ли?
– Чего еще? – первым откликнулся Будулай, голос вопрошающего был ему незнаком.
– Чего, чего... вас, сидельцы!
Ошибки не было, это же Бакланов!
– Свободу узникам концлагерей! Красная Армия пришла!
– Евгений? – заорал Сергеев.
– Узнал наконец... Сейчас, Вова! – Из люка спустилась веревочная лестница. Зиндан? Для «Альфы» нет проблем.
Недавние охранники в количестве трех человек валялись на грунтовой дорожке во дворе, лицом вниз, руки-ноги врастопырку, слегка помятые.
Митрич, схватив автомат, подскочил к одному из бывших стражей, немного пришедшему в себя.
– Падла! Девчонки где? – Голос военврача был страшен, автоматный ствол уперся охраннику в загривок.
– Не знаю... Сбегли они куда-то, мы их сами ищем. Искали, в смысле...
– Митрич! Мы здесь! – Из чердачного окна во весь рот улыбалась бывшая террористка, а теперь – твердая кандидатка в фотомодели.
Под шум громких возгласов никто, кроме охранников, не расслышал, как тихо звякнула щеколда на воротах усадьбы и на улицу тихо, не газуя, выбрался «Ниссан-Патрол».
Мише Клименко не хотелось встречаться с «Альфой», а охранникам не хотелось встречаться с Мишей Клименко.
Осмотр главного корпуса усадьбы сильно разочаровал «альфистов» и Ворона: депутат Государственной думы произвел тяжелое впечатление, а ценнейшие свидетели тю-тю. Вот так поддаваться эмоциям. А все женщины...
Неудержимый истерический смех не прекращался минут пять – первая разрядка за весь нескончаемый день. Взбесив этим смехом дежурную, вызвали-таки «Скорую» бандиту Роме...
Пока дамы грузились в микроавтобус, Владимир отозвал в сторону командира «Альфы».
– Свяжись с Чафарьяном, Женя. Тут до конца сказки еще далеко.
Юрий Дмитриевич и фотомодель сидели в микроавтобусе рядом.
– М-м... У тебя все в порядке?
– Да так... – Татьяна неопределенно дернула плечом. Вот странно, сидит с ней человек, о котором она постоянно вспоминала, даже в самые неподходящие моменты, а разговор у них почему-то не клеится.
До города оставалось с десяток километров, когда фары микробаса высветили на обочине две одинокие фигуры, набивающиеся в попутчики.
– Возьмем? – Паша, которого усадили рядом с водителем как лучшего знатока местности, готов был сегодня любить всех и каждого.
– Куда? У нас под завязку. – Водитель Федя предпочел уклониться.
Паша вдруг заорал:
– Стой! Стой! Это же они!
– Кто?
– Да Зимин и этот... Говор! Ну денек...
Это было еще одно счастливое совпадение: навигатор Паша выбрал как раз ту дорогу, караулить которую Зимин поручил Толе Говору и на которую вышел сам, еще не придя в себя после поединка с Мартином и встречи с женщиной, которая дважды подарила ему жизнь, а сама умерла почти что у него на руках...
С намятыми Пашей боками я влез в микроавтобус. О, знакомые все лица! Заговорили все сразу, громче всех моя бывшая благоверная. Как всегда, в своем репертуаре:
– Привет, дорогой! По лесочку шляемся, грибки-ягодки собираем, пока небезразличные тебе женщины в яме сидят и от бандитов отстреливаются! Вот найти бы крепкого мужика, чтобы морду тебе набил!
– Ну стерва ты, Катька, – вступилась за меня Татьяна. – Между прочим, долго искать придется.
– Наверное, в этом вся беда, – неожиданно согласилась с ней Екатерина и, всхлипнув, полезла в карман за платком.
Вот и пойми их. Паузу заполнил Володя, который познакомил меня с начальником отряда «Альфы», зачищавшего после меня интернат. Полковник меня смутил своими вопросами и комментариями куда больше, чем Катерина.