Крылатая гвардия
Шрифт:
Первой по ходу микроавтобуса была Катина квартира, и к нам, разведенным супругам, присоединились Татьяна, Володя и Толя Говор. Остальные поехали в резиденцию Будулая.
А компромат в квартире Зимина...
– Иван Семенович... Что же теперь будет? – У Минаева тряслись губы, он с трудом сдерживал бивший его колотун.
– Что будет... – Логун даже не взглянул в его сторону. – Плохо вам теперь будет.
Спокойно произнес это Иван Семенович. Без матерщины и лишних эмоций. Просто констатировал факт.
Минаев, Травкин и Кукшин затравленно молчали. Только сейчас они полностью осознали масштабы катастрофы.
– Пойду я, ребята... – Логун неожиданно поднялся и, ни на кого не глядя, направился к выходу. – Устал.
– Иван Семенович, постойте! – Травкин попытался преградить полковнику путь, но тот брезгливым жестом отстранил его, как грязную занавеску.
– Глухой, что ли? Я же говорю, устал... – Полковник даже не обернулся.
Он сказал правду, единственное чувство, которое он испытывал, было чувство глубочайшей усталости. Уйти... Как можно дальше... И как можно скорее от этой компании...
Однако до двери Иван Семенович не дошел.
– Э, полковник! Кидаешь? Нехорошо. Так мы не договаривались! – В дверях застыла высокая, жилистая фигура мастера Хо. Низкий горловой голос звучал зловеще. – Расплатись, тогда уйдешь!
Логун невольно отступил, остановившись посреди комнаты. Хо шагнул вперед, Минаев и Кукшин встали по бокам.
– Ладно... – Логун снова опустился на стул. – Слушайте меня внимательно. Наши московские партнеры сдадут нас в обязательном порядке.
– Но почему? – Вопрос Кукшина прозвучал прямо по-минаевски.
– Не перебивай меня. – Иван Семенович скорбно глянул на особиста. – Сдадут, Кукшин, сдадут. Однако серьезного материала против нас у следствия не наберется. Главный козырь, которым головы нам поотшибают, это компромат Степновой. Помнишь, Травкин, о таковом? Упустили, идиоты, девицу из Камышинска... Он ведь существует, компромат-то. Это не слова, а документы...
– И где же они?
Хороший вопрос...
– Я уже сто раз говорил: компромат в квартире Зимина, точнее, его бывшей супруги, больше ему негде быть. Я в этом уверен. Просто наш мудрец Андрюшенька не смог его там найти. Он вообще ничего не смог...
– А как же нам его найти?
– Поздно искать! Если вы, пинкертоны дерьмовые, не нашли его до сих пор, теперь уж и не найдете. Вам надо немедленно ехать на эту квартиру и просто сжечь ее! Если успеете. Степнова и Зимин на пути туда! Или засаду устройте, если их не боитесь...
– Вы поедете с нами, – начал было Травкин, однако полковник усталым жестом оборвал его.
– Нет. И под дулом пистолета не поеду. Не теряли бы лучше время!
– Ладно, полковник, мы поехали, а ты отдыхай пока, – смилостивился Хо. – До встречи!
Инициатива переходила в руки желтой змеи.
– А что это оказались за фээсбэшники? Ну, которых на даче взяли три дня назад? – Травкин обернулся у самой двери.
– Эти? Самодеятельность чистой воды. Я их сам колол. Ничего у них на вас нет, иначе давно бы в Лефортове отдыхали...
«И действительно, – только сейчас сообразил Травкин. – Ведь спецуправление Чафарьяна расформировано! Нет, еще можно вывернуться...»
Последний поединок чемпиона
(Игорь Зимин)
– Вот! Все цело! – Молодец Татьяна, еще классики утверждали: когда хочешь что-то спрятать, клади на самое видное место, среди подобных предметов. Впрочем, тогда у Таньки просто не было времени выбрать более надежное место...
– Очень хорошо! – Володя быстро пробежал глазами несколько страниц. – Это же как раз то, чего не хватало. Теперь почти полная картина складывается. А если добавить то, что настрочил этот журналюга...
– Сволочи, что сделали с квартирой! – Хозяйка с ужасом взирала на развороченный паркет, опрокинутые шифоньеры и тумбочки, разбросанное белье... – Зимин, с тебя ремонт! По-моему, будет только справедливо. – Екатерина поджала губы и сделала шаг в спальню...
Раздавшийся оттуда вопль на мгновение пригвоздил нас к полу, и этого мгновения хватило, чтобы превратить нас из торжествующих победителей в беспомощных побежденных.
В дверях спальни стоял мастер Хо, державший Катю в своих лапах, из кухни и ванной в гостиную влетели еще трое мужиков, и мы оказались под прицелами двух пистолетов и ментовского «кедра». «Кедром» с гадкой ухмылкой указывал в мой живот еще один мой старинный знакомый, Минаев. Красиво нас сделали, ничего не скажешь. Как же я, идиот, не подумал об элементарной ментовской операции – засаде в пустой квартире...
Двоих других я видел впервые, это были не минаевские опера...
– Татьяна Андреевна, – начал один из них, видимо, старший по званию, весьма представительный, холеный мужчина, как видно, давний знакомый Тани Степновой. – Предупреждаю вас, не делайте глупостей. Сопротивляться бесполезно. Даже в такой компании. – Он кивнул в мою сторону. – Попрошу бумаги! – Он протянул свою широкую ладонь.
Однако Таня схватила печатные страницы и, вскочив на подоконник, застыла в проеме распахнутого окна.
– Ничего вы не получите! Не приближайтесь, Травкин. Еще шаг, и я прыгну!
– Переломаете ноги и позвоночник, – спокойно предупредил Травкин. – Отдайте бумаги, и я гарантирую вам жизнь.
Вот он, тот самый Травкин, погубивший семью майора Степнова. Тот, что помоложе, наверное, его подручный Кукшин...
Травкин не спешил приближаться к девушке, Хо вцепился в Катю, обхватив жилистыми клешнями ее шею, а Минаев и Кукшин держали нас на мушке. Стыд и срам.
Хо резко вскрикнул, моя малышка Катенька впилась зубами в трицепс его руки. Вполне в ее стиле... Стволы дернулись, этого мгновения мне хватило, чтобы в прыжке выбить оружие из рук Минаева. Кукшин стоял ближе к Сергееву, и тот примерно таким же способом обезоружил особиста.
Теперь Катя! Я метнулся к Хо, но опять недооценил эту змею. Он отшвырнул от себя Екатерину и встретил меня сильнейшим ударом в голень. Уже падая, я успел блокировать коленом удар, направленный в мой висок, а упав, попытался достать Хо ногой, точно хлыстом стеганув по конечностям азиата. Однако тот успел подпрыгнуть, мастер все же, будь он проклят...
За Катю я мог не опасаться, она успела отпрыгнуть в спальню, по опыту замужества за гвардии капитаном зная, что женщина в такой борьбе помеха. А Хо достал-таки меня ребром стопы в голову, к счастью, по касательной, все же голова загудела...