Чтение онлайн

— Не дрейфь, Саша! — усмехнулся Молчанов. — Первым всегда лучше!

Курбан прибавил всем четырем дизелям газ, продолжая выдерживать машину на тормозах. Крикнул всем по СПУ: [1]

— Экипаж, внимание! Взлетаем!

Георгий отметил в бортжурнале время: 20.20 — и тут же почувствовал, как ревущий корабль тронулся, закачался, вабирая скорость. Еще тридцать — тридцать пять секунд, и колеса повисли в воздухе.

Как было условлено, с минутным интервалом взлетели и другие корабли их эскадрильи. Не делая круга, взяли направление на Лужскую губу — исходный пункт маршрута. Все на борту в лучшем виде. Георгий взглянул на крылья: на дизелях не видно следов выброса масла, «палки» крутятся исправно, мягко, не слишком шумно. Он поймал себя на мысли, что по привычке металлические винты корабля называет «палками», как в прошлом называли пропеллеры в авиации, когда выклеивались они из прочных пород дерева.

Корабль над морем, на траверзе Таллина. Солнце спряталось в вечерней дымке, затянувшей бескрайние воды Балтики. Курбан приказал всем неотрывно следить за воздухом. Будто почуяв что-то, отдал приказ по СПУ:

— Управление огнем, ведение боя с воздушным противником возлагаю на штурмана корабля Молчанова!

Внизу все гуще сумерки, а над кораблем, где-то там, выше, такая яркая, веселая синь неба! Все на борту примолкли, в ушах только шуршание дизелей да резонирование каких-то дребезжащих предметов в штурманской кабине.

Светлая безлунная ночь. Видны очертания берегов Балтики, острова. Земля как бы уснула. Лишь где-то в стороне иногда вспыхивают зарницы артиллерийского огня. Чуть выдают себя поблескивающие лучи прикрытых сверху автомобильных фар — двигаются мотоколонны. Высота заданная — 6500. Впереди море и море. Полное впечатление неподвижности: так спокоен воздух. Летчикам Александру Курбану и Арсену Чурилину и управлять самолетом будто бы не нужно. Сказали умному кораблю: "На Берлин топай!", он и делает свое дело.

Курс 223°, скорость 380. Стрелки на приборах почти неподвижны, лишь чуть заметно их трепетанье; значит, живы. Но одна бежит по кругу — не знает устали… И бежит-то как!.. Нервными шажками, как-то быстрей обычного, — а может, только так кажется?.. Ее не слышишь, а словно бы со звоном бежит, и звон этот отдается в висках собственным пульсом. Георгий посматривает на эту стрелку часто и наконец, дождавшись, помечает время:

"22.30. Слева — Лиепая. Справа — Готланд. Курс 223°, Все в порядке".

То же молчание в шлемофонах: ни кашля, ни дыхания. Лишь шумно дышат дизели. Штурман периодически дотрагивается то до одного, то до другого щитка, прибора… Нет, не он. "Вот, подлый, надоел своим зудом нещадно!"

Как ни торопится секундная стрелка, а путь ее долог. За час надобно сделать 3600 шажков!

Георгий снова берется за карандаш, пишет в бортжурнале:

23.30. Впереди вижу остров Рюген: первая контрольная точка на побережье Германии. Сейчас повернем строго на юг. Все в порядке".

Еще несколько минут безмолвия на борту, и Молчанов произносит:

— Командир, разворот влево, курс 180°. Под нами Рюген.

— Ясненько, курс 180°. Сейчас сделаем, — спокойно твечает Курбан. И оба они, и Курбан и Молчанов, с некоторым удивлением воспринимают свои голоса. Георгий знает, что и другие девять душ сразу же встрепенулись: нервы напряжены до крайности.

Все так же шлепает перед глазами секундная стрелка, фосфоресцируя, как и другие: неугомонная, выглядит бойким светлячком.

— Впереди, левее по курсу — Штеттин: запасная цель, — басит Георгий. — Пушкари, стрелки, не заснули?!

— Никак нет! — перебивают друг друга голоса, грохочут в шлемофоне.

— Смотреть в оба!

Все населенные пункты и города Германии затемнены. Но с высоты шести с половиной тысяч метров в эту звездную безоблачную ночь все они видны, воспринимаются мирно спящими, спящими так спокойно, будто на свете и нет войны. Еще лучше просматриваются озера, реки. Корабль идет точно на юг. Ему нужно выйти к слиянию рек Варты и Одера. Отсюда — поворот вправо на девяносто градусов на запад: выход на боевой курс.

Теперь томительно идут минуты, секундный светлячок словно бы поутомился, бежит не так проворно. В голове настырный мотив: "Даешь Варшаву, дай Берлин…"

"0.08. Сл. Варты — Одера. Выход на БК. [2] Курс — 270°. Все в порядке", — помечает Георгий и произносит по СПУ, не узнав своего голоса:

— Командир, выход на БК вправо, курс 270°.

— Понял! — подхватывает Курбан. — Выход на боевой курс вправо, 270°! Разворачиваюсь…

Теперь до цели семь минут. Молчанов снова уточняет истинную скорость, снос. Германия словно вымерла… Или притаилась?

Никто не беспокоит. Ни огонька, ни зарева внизу. Мрак ночи, неподвижность. А над головой мирнады ярчайших звезд. Георгий нажимает кнопку СПУ:

— Саша, видишь, впереди логово?..

— Вижу, Жора! Все в твоих руках теперь. Действуй, — отвечает штурману летчик. И уже ко всему экипажу: — Товарищи, внимание! Мы у цели: впереди фашистская столица! Открыть бомболюки!

Створки люков заскрежетали, стала чувствоваться пульсация завихренного воздушного потока позади внизу. Георгий напряженно склонился, прильнул глазом к трубе прицела, ощутил биение пульса в висках. Пульс отбивает время, больше ничего не слышно. Медленно наплывает серая громада притаившегося города. "Где же ты, рейхсканцелярия, где Гитлер? Вот бы…"

— Так держать, замереть! Сейчас бросаю… — произносит вслух штурман. Все на борту, стиснув зубы, ждут мгновения, когда отделится первая пятисотка. И как бы отвечая людям, корабль вдруг вздрагивает всем своим могучим телом. "Первая пошла… Вторая, третья, четвертая, пятая…"

"Неужели просчитался? — Быстрый взгляд на индикатор: — Пять сброшено, одна, шестая, зависла. — Георгий рвет рычаг бомбосбрасывателя… Снова и снова… — Зависла, сволочь!"

— Одна бомба зависла, — докладывает бортинженер.

— Знаю! — досадливо кричит Георгий. — Надо бы что-то сделать!

Корабль в развороте, уже видны разрывы бомб внизу: пять ярких всполохов… Пять.

Молчанов снова производит отработку бомбосбрасывателя.

— Ни черта не получается, — докладывает Курбану, — зависла, окаянная!

— Полтонны взрывчатки надо бы здесь оставить, — бормочет Курбан. — Жора, борттехник полез туда к ней; может, зубилом ей пособит?

С минуту на борту все молчат. Слышится лишь шуршание дизелей. Потом голос техника в наушниках: