Чтение онлайн

Традиции русско-американских отношений были весьма благоприятны — никаких осложнений в прошлом. Напротив, в период Крымской войны правительство США благожелательно относилось к России. В то время как Англия стремилась к расчленению США, чтобы усилить своё влияние на мировой арене, Россия была заинтересована в сохранении США для международного равновесия, и русская дипломатия настойчиво выступала за сохранение независимости и единства Соединённых Штатов. Англия была общим противником для обеих стран.

В России с большим вниманием следили за развивающимися в Америке событиями и, несмотря на дальность расстояния, довольно хорошо разбирались в них. Уже в самом начале войны, в апреле 1861 года, поверенный в делах США в Петербурге

Д. Эпплтон посетил Горчакова, стремясь заручиться его поддержкой. Русский министр держался осторожно, ибо опасался поспешными шагами втянуть Россию в большой международный конфликт, но в общем высказался явно благожелательно для северян. Он заявил, что русское правительство «не забывает о дружеских отношениях, так долго существовавших между нашими странами».

В Вашингтоне известие об этом вызвало немедленный положительный отклик: вскоре в Петербург прибыл новый американский представитель, но уже в более высоком ранге (немаловажное обстоятельство в дипломатических играх!) — посланник К. Клей. Тогда Горчаков направил в Вашингтон ноту, где вновь выражалась надежда на сохранение единства Соединённых Штатов. Россия проявляет по отношению к ним, писал Горчаков, «в высшей степени дружеский интерес, ибо обе эти страны, расположенные по обеим сторонам света, по-видимому, призваны к естественной солидарности интересов и симпатий, неоднократно ими друг другу выраженных».

Вскоре сочувствие России к Штатам выразилось уже в практических результатах. Речь идёт о так называемом «деле Трента»: в ноябре 1861 года северяне задержали английское купеческое судно «Трент» и арестовали двух находившихся на борту корабля южан. Этот эпизод Англия и Франция хотели использовать как предлог для открытой интервенции. В Петербурге к намерениям такого рода отнеслись резко отрицательно. Благоприятное для северян отношение русской дипломатии оказало существенное влияние на то, что случай с «Трентом» не принял характер военного столкновения.

После благополучного разрешения этого дела Горчаков в январе 1862 года направил в Вашингтон ноту, написанную в очень дружественном тоне. Тем самым ещё раз было заявлено перед всем миром, что Россия выступает против раскола США. Позднее английский премьер-министр Пальмерстон объяснял в палате общин недостаточно активную поддержку Великобританией южан именно тем обстоятельством, что в этих условиях Соединённые Штаты могли «заключить военный союз с Россией». Это вынужденное признание красноречиво свидетельствует о важной роли, которую сыграла в тот период русская дипломатия.

Жестокая и кровопролитная война между Севером и Югом долгое время шла с переменным успехом. Неумелые действия северян привели к тому, что осенью 1862 года их военное положение ухудшилось. Наполеон III решил, что наступило благоприятное время начать интервенцию европейских государств в США. В одиночку Франция не могла этого осуществить. 31 октября в Лондон и Петербург были направлены ноты с предложением совместных военных действий такого рода.

Горчаков ответил быстро и решительно. 8 ноября он сообщил в Париж, что Россия поддерживает дружеские отношения с Соединёнными Штатами и отказывается от выступления вместе с Англией и Францией. Русское правительство, подчёркивал Горчаков, готово способствовать мирному разрешению конфликта в Америке на основе переговоров между Севером и Югом. Отказ России имел очень большое значение для последующих событий.

Георгий Чичерин: «Самая крупная услуга была оказана Россиею Соединённым Штатам в 1862 году. Во Франции и Англии всё сильнее проявлялось стремление к признанию законности Южного правительства... Наиболее стремился к этому Наполеон III... Французское правительство несколько раз намекало русскому на желательность вмешательства... После отказа России и английское правительство, вообще державшееся крайне осторожного образа действий, отвергло предложение Франции.

Таким образом, отказ России спас Соединённые Штаты от иностранного вмешательства, которое могло бы совершенно иначе определить результаты борьбы».

А вскоре русско-американское сближение достигло своего апогея. В июле 863-го российское правительство принимает исключительно смелое решение: направить одновременно две военные экспедиции — к атлантическому и тихоокеанскому побережью Соединённых Штатов. Тут ставились две цели: создать угрозу морским путям так называемых «потенциальных противников», но главное — укрепить русско-американские связи. Вместе с тем наличие русского военного флота у берегов Америки вызвало шумный дипломатический взрыв. Распространялись упорные слухи о тайном союзе между Россией и США. Это ещё более упрочило международное положение северян.

Первое время Горчаков довольно сдержанно относился к идее посылки русского флота к берегам Америки (предложение исходило здесь от морского министерства). Однако вскоре он изменил своё мнение. В сентябре Горчаков уже говорил «об удачности мысли и отличности исполнения отправки эскадр». Несомненно, что так оно и было. Америка торжественно встретила русских моряков. Их приветствовали салютами, в честь их устраивались пышные банкеты, произносились пылкие речи и т.п..

Поход русских эскадр к берегам Америки был завершающим этапом дружественных действий России по отношению к США в те годы. Гражданская война вскоре закончилась полным поражением Юга. Однако тесные политические взаимодействия между обеими странами по-прежнему сохранялись. В 1866 году в Россию прибыла с ответным визитом эскадра американских кораблей. И в последующие годы между Россией й Соединёнными Штатами Америки поддерживались дружественные отношения.

Итак, дипломатия Александра II приносила свои плоды: Россия черпала опору в новых союзниках, находя их то здесь, то там. Но внешнеполитический горизонт вдруг резко омрачился — опять по причинам сугубо внутренним: в начале 61-го вспыхнуло восстание в Польше, второе за последние тридцать лет.

Горчаков был очень крупным политическим деятелем, но он всё же никак не равнялся Петру Великому; даже «полудержавный» Меньшиков, пожалуй, крупнее, шире его по пониманию государственных задач. Горчаков был прирождённым дипломатом — выдающимся создателем российской внешней политики, но внутренние, корневые дела страны он знал неважно. Да и откуда? В юности — замкнутый Лицей, а потом — почти всю жизнь за границей. Правда, в отличие от множества иных высокопоставленных деятелей, которые готовы соваться в любые области политики или культуры, размашисто высказываться по любым вопросам, Горчаков потому и остался в истории истинно крупным деятелем, что умел ограничивать область своего влияния, осознавания собственных проблем. Немаловажное качество для всякого политика! Он занимался дипломатией, и только ею.

Разумеется, Горчаков, как глава важнейшего государственного ведомства, участвовал в разработке и решении многих ключевых вопросов внутренней политики. Хорошо известно, например, что он решительно возражал влиятельным реакционерам во время подготовки законопроекта об отмене крепостного права. Можно привести немало других случаев, когда он противился крайним, насильственным мерам: так, после студенческих волнений в Петербурге осенью 61-го на заседании совета министров Горчаков выступил против роспуска университета, вызвав недовольство самого Александра II.