Чтение онлайн

Главный лекарь узнал кое-что. Узнал давно и теперь был носителем этого бремени. Он бы, наверное, никогда и не поделился ни с кем своей тайной, так как сам не был до конца уверен. Но болезнь барона все изменила. И теперь вопрос стоял только в одном. Сможет ли барон выжить. Если нет, то это одно. Если да… То, о Всемогущий, это совсем другое дело! Мессир Бром старался проводить с Аластором много времени. Как можно больше. Тем более, что в этом не было ничего подозрительного, а главное – это еще было необходимо и с медицинской точки зрения.

Погода на улице удалась по-летнему хорошей. Было тепло, но не жарко. Заходящее солнце бросало в комнату свои последние в этот день лучи. Они скакали по комнате, отражаясь на стекле, доспехах и оружии, предметах из драгоценных металлов, которыми были богато обставлены покои правителя баронства Вуков. Целая плеяда взблесков и сияний устроила настоящее представление, кружась по помещению в своем удивительном танце. Но пляска их становилась все менее зажигательной и стремительной. Одного за другим, солнце забирало своих детей из комнат замка, уступая место царству ночи: темному, мрачному, полному тайн. Наступало время тихих дум и аскетического спокойствия для многих созданий этого мира.

В этот самый момент, мессира Корнелия Брома, вырвал из его мучительных дум хриплый и тяжелый, словно из самого пекла, голос:

– Во-дыыыы…

Главный лекарь подскочил от страха и посмотрел на ложе барона. Перед ним лежал живой мертвец. Бледный, осунувшийся, с полузажившими язвами, с окончательно поседевшей бородой и усами, Аластор Вук сначала приподнялся на локтях, а потом жадно протянул руку с ее длинными и тощими пальцами к Корнелию.

– Во-дыыыы…, – повторил барон своим страшным голосом.

Мессир Корнелий Бром был главным лекарем, человеком медицинского склада ума. Он достаточно быстро взял в себя в руки и справедливо рассудил, что живых мертвецов быть не может, какие бы о них сказки не пели, и что перед ним, пускай и в весьма плачевном состоянии, но оживший наконец барон. Все меры, предпринятые Корнелием, все же привели к тому, чего он так долго ждал. Да, барон совсем не выглядел бодрым и здоровым. Но сознание вернулось к нему. А раз так, то самое страшное для его здоровья уже позади. Бром схватил кувшин с водой, плеснул в металлический стакан и протянул своему повелителю.

– Держите, ваша светлость. Тут только треть стакана. Если хотите жить, то клянусь Всемогущим, вам придется довольствоваться этим. Либо прикажите меня казнить сразу, пока дар речи вернулся к вам.

Аластор Вук смотрел на главного лекаря дикими и непонимающими глазами. Но это продолжалось недолго. Корнелий удовлетворенно увидел проблеск некоего понимания действительности в лице барона. Наконец, Вук медленно и аккуратно поднес стакан ко рту дрожащими руками. Маленькими глоточками, наслаждаясь, Аластор выпил всю воду. После чего обессилено откинулся на подушки.

– Я у себя? – медленно, с трудом выговаривая слова, произнес барон.

– Да, в ваших покоях.

– Долго я провалялся?

– Достаточно долго, ваша светлость. Около полутора недель.

– Демоны меня разорви! Что это за болезнь такая? Последние мои осознанные мысли были о том, что я уже не увижу этот свет.

– Та же болезнь, ваша светлость, что погубила вашу вторую жену.

Барон с болью посмотрел на Корнелия.

– Как это могло произойти? – Аластор покачал головой. Слезы наворачивались на глаза. – Она. Теперь я. Ох, лучше бы эта зараза забрала тогда меня, но мою милую жену пощадила.

Мессир Корнелий Бром странно осмотрелся по сторонам. После чего пододвинул стул ближе к ложу барона, и, взволнованно, тихим шепотом произнес так, чтобы только Аластор слышал его:

– Эта зараза – не совсем зараза, ваша светлость. Изабеллу отравили. Тогда, девятнадцать лет назад. А теперь и вас.

Если бы у правителя баронства Вуков было больше сил, он бы взревел. Ослабленный, он смог лишь немного возвысить тон, но глаза его сверкали молниями:

– Что ты несешь? Я уже устал от этих слухов. Все это россказни! Но ты, человек науки, тоже ударился в этот бред? Да уж, многое изменилось за время моего беспамятства.

– Ваша болезнь есть борьба не с заразой, а с ядом, – невозмутимо продолжал главный лекарь. – И, если бы я в свое время не понял, что это яд, вы бы уже были двумя ногами в могиле. Еще пара-тройка дней, максимум неделя. И все бы кончилось навсегда, ваша светлость.

Барон очень пристально посмотрел на мессира Брома.

– Раз так, – тихо молвил он, – говори дальше.

– История следующая, ваша светлость. Еще тогда мне не давала покоя эта странная хворь леди Вук. Эти многочисленные язвы, эта лихорадка. Симптомы указывали скорее на отравление. Но яда обнаружить не удалось. Я проводил опыты на этот счет, как во время болезни вашей жены, так и после ее смерти. Ничего. И тем не менее, я не верил в естественные причины этой трагедии. Недоучки, поглупее меня, конечно, купились на этот обман. Но я посвятил медицине всю жизнь. Я не знал такого яда, которого при должном опыте нельзя обнаружить. Здесь же я столкнулся с проблемой. В конце концов, я почти убедил себя, что все это действительно болезнь. Загадка природы. «Да прибудет Всемогущий с этой загадкой», – решил я. Как будто их мало в жизни? Но потом вы дозволили мне отправиться на Международную конференцию медицины и лекарского искусства. Она проходила в Велийсской империи, если помните.

– Помню. Продолжай, Бром.

– Так вот там я познакомился с мессиром Пироговым. О, видный был лекарь, гремел на всю империю! Жаль, что уже умер. Но я продолжаю. Мессир Пирогов был приятно удивлен моими способностями и познаниями, когда в нашей короткой беседе я рассказал ему о своей точке зрения на один медицинский вопрос, который вам совершенно не будет интересен. Светило пригласил меня к себе для более детальной дискуссии. И уже вечером того дня я поднимался по ступеням ко входу в его роскошный особняк. Ужин был прекрасен, велийсский мед восхитителен, а тот наш научный диспут я никогда не забуду. Но, когда я собирался было откланяться, меня будто остановили высшие силы. Я вспомнил ту проблему, которую так и не смог решить. Проблему отравления вашей жены. Я обо всем рассказал подробно мессиру Пирогову, и, на мое счастье, этот ученый муж нисколько не удивился. Он сразу определил по описанным мною симптомам, что это за яд.

Оказывается, у них в империи есть один небольшой островок, ранее населенный язычниками, которые тем не менее были покорены велийсскими армиями. В этой части мира, обычно лояльные велийцы, принялись ожесточенно насаживать свою культуру и веру. В конце концов, от язычников не осталось и следа. Но велийсские мужи науки сохранили кое-какие остатки знаний, имевшихся у язычников. К ним и относится создание этого хитрого яда из сока деревьев, которые растут только на этом острове. И яд этот невозможно обнаружить никакими способами. Тем не менее, если сразу правильно начать лечение верно приготовленными специальными настоями, инъекциями и компрессами, то действие яда отступит, и потом организм скорее всего сможет справиться с хворью. Всеми этими рецептами любезный мессир Пирогов меня снабдил. Теперь вы живы, ваша светлость.

– Но ведь яд невозможно обнаружить?!

– Да, но для него существует только такое лечение, о котором я говорил выше. Компрессы и настои эти не лечат ровным счетом ничего, как и инъекции. Только отравление данным ядом. Этот секрет мессир Пирогов тоже раскрыл мне. Таким образом, раз мое лечение спасло вас, значит сомнений нет. Эта неизвестная болезнь есть самое настоящее отравление. Конечно, о вашей жене мы так судить со сто процентной уверенностью не можем, ведь единственный способ открыть этот яд заключается в правильном лечении. Но если мессир Пирогов по симптомам, которые я всего лишь описал, сразу верно поставил диагноз, то я, который видел смерть Изабеллы и вас, когда вы корчились в муках, могу совершенно недвусмысленно заявить: чудес не бывает! Ее отравили, как и вас. Все сходится.