Чтение онлайн

Аластор Вук лежал бездвижно. Спустя какое-то время главный лекарь заметил, как барон плачет. Но это длилось недолго. Скорбь и печаль по любимой, уступили место ярости и жажде мести. Барон приподнялся и посмотрел на Корнелия Брома. Тот был поражен. Лицо Вука налилось кровью. Он вдруг даже стал как будто бы намного здоровее и сильнее, чем это было возможно. Наконец, правитель баронства Вуков прорычал:

– Я должен знать, кто это сделал. На себя мне плевать, но за Изабеллу я уничтожу поганого отравителя без суда и следствия. Я этими вот руками схвачу его, привяжу к стулу и буду отрезать кусочек за кусочком, наслаждаясь его мерзкими воплями.

Глаза барона отражали в себе животную дикость. Таким озверевшим главный лекарь не видел его никогда. Даже когда Аластор Вук-старший выходил на охоту, он не наводил столько ужаса на окружающих, как сейчас.

– Но ваша светлость, дело в том, что мы не знаем точно, кто именно это сделал.

– О, поверь мне, мы это обязательно узнаем, Бром. Ты спас меня, я благодарен тебе. Но многие будут проклинать тебя за это, верь мне. Я всегда старался быть справедлив, но никогда не получал справедливости взамен от Всемогущего. Да, я предал Джона Барра, но я не любил его сестру. Он не должен был настаивать на этой свадьбе. Он вел себя слепо, но я пошел у него на поводу. Я расплатился тем, что потерял лучшего друга, потерял первых двух детей, которые ненавидят меня и выросли такими ублюдками. Потом я потерял ту, ради которой пошел на все это. Моя следующая жена дала мне сначала надежду, но потом я увидел ее истинное лицо: алчность, жажду власти, ненависть к моему единственному сыну, которого я люблю. Меня окружают в большинстве своем лицемеры. А теперь я узнаю, что не сам Всемогущий наказал меня. Он просто вложил свой карающий меч в руки каких-то мерзких и трусливых тварей, которые бьют в спину. Он даже не захотел марать об меня свои божественные руки. И что еще хуже, он также поступил с Изабеллой. Она была просто женщиной, которая полюбила барона. Которой ничего не нужно было взамен. Которая мечтала просто жить и быть счастливой. За что? Нет, это не тот, в кого я буду верить. Отныне и навсегда, Всемогущего для меня нет! Будь он проклят, и прокляты все, кто встанет на моем пути, Бром! Я посею смерть среди непокорных и вознагражу тех, кто будет помогать мне в моих замыслах. Встань! – голос барона Вука уже гремел, лицо и тело было еще покрыто заживающими язвами, но гнев словно излечил этого могучего человека. Характер и дух победили бренное тело.

В трепете Корнелий Бром встал и склонил голову перед бароном. Тот властно произнес:

– Мой постельничий здесь?

– Да, он в своей комнатке, как и положено. Мессир Деян Кос следил за всеми, кто приходил и уходил. После каждого посещения, он лично заходил к вам и проверял все ли в порядке. Естественно, и после моих визитов тоже.

– Сюда его.

– Ваша светлость, может не стоит так быстро раскрывать то, что вам стало гораздо лучше? Я думаю…

– Мессир Бром, повторяю. Сюда его. Немедленно.

– Как прикажете.

Через пару минут главный лекарь вернулся с постельничим. Мессир Деян Кос был крупным и пухлым человеком, неуклюжим, но физически сильным, с огромными каштановыми усами, заложенными за уши. Глаза его сияли счастьем. Он пробасил:

– Ваша светлость!

– Да, Деян. Я тоже рад видеть тебя, – сказал барон и улыбнулся. Но спустя секунду лицо Аластора Вука-старшего вновь сделалось суровым. – А теперь слушай мои приказы и следуй им быстро, точно и неукоснительно. Для начала выполни свой официальный долг, открой мой железный шкаф и надень на меня символ моей власти.

Мессир Кос подбежал к шкафу. Он вставил сначала один огромный ключ, быстро выбранный из его увесистой связки, в нижний замок. Потом второй, поменьше, в средний замок. И, наконец, самый маленький в верхний замок. Далее он повернул ключи в одной ему известной последовательности и открыл массивную дверь шкафа. Деян извлек оттуда тяжелую золотую цепь с таким же гербом, изображавшем стаю волков, символ рода Вуков. Герб был украшен зелеными изумрудами. Торжественно, постельничий одел, на сидящего в постели барона, эту регалию. Барон отбросил одеяло.

– Ваша светлость, вы должны лежать! – воскликнул мессир Корнелий Бром.

– Отныне я лежать не буду. И вы не заставите меня, Бром! Даже если мне суждено умереть, то пусть будет так! Если же нет, то демоны помогут мне, – барон встал на ослабшие ноги, покачнулся, но, опершись одной рукой на стену, выпрямился. Стопу левой ноги пронзила боль. Там была одна из самых кровоточащих язв, и хоть отрава теряла свое влияние на организм, все же не все раны затянулись достаточно хорошо. Небольшой кровавый след остался на ковре, покрывавшем каменный пол.

– Корнелий, перевяжете позже, – бросил барон кинувшемуся к нему главному лекарю. – Постельничий, приказываю тебе: принести мне мою подобающую домашнюю одежду, найти для меня крепкую трость, мне будет трудно ходить. А также принести мне мои пистоли, меч и кинжал. Оружие должно быть рядом. И не смей распространяться, что я уже на ногах! Очень скоро все узнают, но для начала мне нужно сделать соответствующие приготовления.

Мессир Кос послушно закивал головой и бросился к выходу, но правитель баронства Вуков остановил его:

– Еще не все!

– Прошу прощения, ваша светлость, – вытянулся в струнку Деян.

– После всего этого, ты бегом помчишься к мессиру Оукману. Скажешь, что я вновь в сознании и прикажешь ему усилить вдвое охрану всего замка; втрое охрану моих покоев, и, самое главное, никого из замка не выпускать, и никого в замок не впускать, кроме генерала моей Основной армии мессира Аксельрода. К нему генерал Оукман должен будет послать гонца немедленно, как выполнит мои распоряжения. А когда мессир Аксельрод явится, они вдвоем должны будут прийти ко мне незамедлительно. Ты все запомнил?

– Да, ваша светлость! Все будет сделано в точности, как вы приказали.

– Беги.

Как только постельничий выбежал, Аластор взглянул на Корнелия.

– Перевяжи мне ногу, а то я все кровью заляпаю.

– Ну я же просил, ваша светлость! Это так опасно! – с горечью в голосе запричитал главный лекарь.

– Не ворчи. Нога не главное. Есть у меня и для тебя поручение, тебе я могу доверять. Но скажи мне, есть ли у тебя среди твоих помощников и учеников какой-нибудь расторопный малый, которому ты сам можешь доверять?

– Кажется, есть один, – подумав немного, ответил Бром, – я спас его от ужасных родителей, увидев в нем определенные таланты. В наше время верить нельзя никому, но этому парню я относительно могу довериться.

– Это годится. Поручение не столь тяжелое. Ему предстоит всего лишь передать весточку кое-кому, – и барон устало опустился на кровать.

Мессир Логан Оукман бодро шагал по коридорам замка в направлении покоев первого наследника. Его сопровождали семеро гвардейцев. Да уж, ну и утро выдалось! Уже почти рассвело, а генерал успел выполнить несколько поручений своего «воскресшего» повелителя и главнокомандующего. В том числе, побывать у него на аудиенции вместе с генералом Петаром Аксельродом.

Мессир Оукман был верным солдатом, службу свою нес исправно и стоял во главе Особой гвардии его светлости. Особая гвардия выполняла роль хранителя общественного порядка в баронстве, обеспечивала безопасность важных военных объектов, тюрем и замков. Лучшие из лучших охраняли самого барона и его твердыню. В данной организации существовало всего пять видов званий: солдат, лейтенант, капитан, старший капитан и генерал. Генералом был Оукман, единственным и бессменным в течение последних сорока пяти лет. Он начал свою службу почти сразу же после официального принятия Аластором Вуком-старшим титула барона, передававшегося в доме Вуков по праву наследования. Старших капитанов было всего три. Это были первые помощники мессира Оукмана. Мессир Тадеуш Варга был ответственным за общественный порядок. Мессир Витольд Гауке-Босак ведал заключенными и местами их содержания. Мессир Марек Плятер руководил обороной замков, фортов, резиденций и прочих стратегически важных укреплений. Все трое были проверены, крепки в бою и дисциплинированны. Капитаны и лейтенанты являли собой высший и низший офицерский состав соответственно и выполняли различные функции, в зависимости от времени, места и тех или иных нужд.