Чтение онлайн

— Мудрое решение, граф.

Смотрю на горы бумаг. Пару недель назад я был в долгах по уши, с разорённым родом и кучей врагов. Теперь — враги разорены, долгов нет, а у меня в руках активы, о которых отец мог только мечтать.

Забавно, как быстро может измениться жизнь. Щербатов уходит, и я остаюсь наедине с Оленькой.

— Оля, — поворачиваюсь к ней. — Покажи общую картину.

Она раскрывает свой блокнот, и мы подводим окончательные блокноты. Подписываю все нужные документы. В том числе и доверенность на продажу дома Голубева. Мы решили, что возиться с рухлядью не будем. Как и с мелкими долгами.

— А вот виноградники Кривошеева — хороший доход в перспективе, — улыбаюсь, — надо оставить.

Оленька усмехается и делает пометки.

— А что с храмом? Когда можно будет назначить встречи с архитекторами?

— В ближайшее, — улыбаюсь я. — Но найди хорошего архитектора. Храм должен быть достойным. Не роскошным — достойным. Чтобы люди приходили туда молиться, а не глазеть на позолоту.

Оля кивает, записывает.

— И ещё, — добавляю я. — Нужно жильё для новых людей. Скоро у нас будет прибавление.

— Прибавление?

— Рабочие, слуги, гвардейцы. Род расширяется, мы должны быть готовы, — отвечаю я. — Надо начать с восстановления старых построек на территории. Потом организуем новое строительство.

— Поняла, господин, — Оля делает пометки. — Если вам больше ничего не нужно, граф…

— Как это не нужно?

Притягиваю её к себе, целую. Она отвечает — нежно, привычно.

— У меня для тебя есть новость, — говорю я. — Помнишь, мы говорили об институте?

Её глаза загораются.

— Да?

— Пора подавать документы. Учебный год уже начался, но… — я усмехаюсь. — У нас теперь есть связи. Устроим тебе отдельный экзамен.

— Ты серьёзно? — она смотрит на меня с надеждой и недоверием.

— Абсолютно. Ты заслужила это, Оленька. Пора тебе получить образование, которого ты достойна.

Она крепко обнимает меня. Чувствую, как дрожат её плечи.

— Спасибо, — шепчет она. — Спасибо, Сева.

— Не за что.

Потом она отстраняется, вытирает глаза.

— Мне нужно работать, — говорит она. — Документы сами себя не оформят.

— Иди. Вечером поговорим.

Она уходит. Я остаюсь один в кабинете.

Храм. Жильё. Институт для Оли. Новый проект с Котовым. Паяльное Жало. Культ Сольпуги и Толик.

Много дел. Очень много дел.

Но я справлюсь. Всегда справляюсь. И в этот раз справлюсь…

Деревня Старое Аджи-Кой

Единственный свет — несколько свечей на столе, вокруг которого сидят старейшины культа Сольпуги.

Сергей занимает своё обычное место — во главе стола. Но сегодня это место кажется ему неуютным. Опасным.

— Мы собрались, чтобы обсудить будущее нашей общины, — говорит он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Времена меняются. Нам нужно…

— Времена меняются, — перебивает его голос из темноты. — А ты, Сергей, не меняешься. В этом проблема.

Говорящий выходит в круг света. Борис — высокий, жилистый, с лицом, похожим на булыжник. Глаза холодные, пустые. Сергей всегда его недолюбливал, но никогда не считал угрозой.

До сегодняшнего дня.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Сергей осторожно.

— Имею в виду твою слабость, — Борис обводит взглядом старейшин. — Сколько лет ты ведёшь нас? Десять? Двенадцать? И что изменилось? Ничего. Мы живём как жили. Прячемся, боимся.

— Мы живём в мире, — возражает Сергей. — Наши семьи в безопасности. Урожаи хорошие. Чего ещё желать?

— Величия! — рявкает Борис. — Сольпуга дала нам силу, а мы используем её, чтобы выращивать помидоры! Это позор!

Несколько старейшин кивают. Сергей чувствует, как почва уходит из-под ног.

— И что ты предлагаешь?

— Вернуться к старым обрядам, — голос Бориса становится тише, но от этого только страшнее. — К настоящим. Тем, что делали наши деды. Тем, что дают настоящую силу.

Жертвоприношения. То, от чего Сергей уводил культ все эти годы.

— Это безумие, — говорит он. — Времена изменились. Если мы начнём…

— Ты допустил в наши ряды чужака! — Борис тычет в него пальцем. — Этого Трофима! Он даже не из наших! Кто знает, что он замышляет?

— Трофим — хороший человек. Он любит мою дочь.

— Твою дочь! — Борис презрительно фыркает. — Ты думаешь о своей семье, а не об общине. Это и есть слабость.

Старейшины переглядываются. Сергей видит, как чаша весов склоняется не в его сторону. Слишком многие кивают словам Бориса. К этому шло много лет, но Сергей надеялся, что сумеет обуздать кровожадность Бориса. Показать, что можно жить спокойно. Но, похоже, где-то он просчитался…

Но где? Почему сейчас? Из-за Трофима? Нет, здесь что-то ещё…

— Я предлагаю голосование, — говорит Борис. — Кто за то, чтобы сменить главу общины?

Сергей чувствует, как земля уходит из-под ног.

— Что ж, — он старается сохранить достоинство. — Воля общины — закон. Я подчиняюсь.

— Мудрое решение, — Борис усмехается. — Тогда приступим к голосованию…

Утро начинается с визита, которого я ждал.

Кабанский стоит у ворот поместья — руки в карманах, взгляд настороженный. После того как я выиграл у него пари с «птичьим молоком», барон явно пересмотрел своё отношение ко мне. Из врага он превратился в… ну, скажем так, в заинтересованное лицо.

— Граф Скорпионов, — он кивает, когда я выхожу на крыльцо.

— Барон Кабанский, — отвечаю тем же тоном, хотя, если честно, надоело уже ему выкать. — Рад видеть. Надумали?

Он хмыкает. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Два хищника, принюхивающихся перед тем, как решить — драться или охотиться вместе.

— Надумал, — говорит он и подходит ко мне. — Но у меня есть условие.

— Слушаю.

— Хочу знать тайну птичьего молока, — говорит он серьёзно, смотря прямо в глаза.