Чтение онлайн

Сипин куда опаснее, чем может показаться. Но зачем это? Чего он добивается? И зачем ему дети… вот в чём главный вопрос.

— Поехали! — командует Котов. — Сейчас мы найдём этих выродков.

Мы выбегаем из фабрики. Гвардейцы уже грузят связанных бандитов в машину — их допросят позже, более тщательно. Сейчас главное — дети.

Ярослав садится за руль первой машины. Я — рядом. Кабанский и Даниил — на заднем сиденье.

— На северо-востоке есть несколько заброшенных деревень, — говорит Котов, выжимая газ. — Идеальное местечко, чтобы спрятаться.

— Думаете, они там, ваше сиятельство? — невозмутимо интересуется Ужин.

— Вот приедем и посмотрим. А если не там — найдём их в другом месте, — рычит Ярослав.

Мотор тоже рычит, и машина срывается с места. За нами — ещё два автомобиля с людьми Котова и моими гвардейцами.

Пейзаж за окном мрачный: серое небо, голые деревья, бурая трава. Сибирская осень — не самое приветливое время года. Особенно когда едешь спасать похищенных детей.

— Нужно поторопиться со строительством базы, — говорю я, глядя на дорогу. — После сегодняшнего — это приоритет.

Котов кивает, не отрывая взгляда от колеи.

— Верно говоришь. Я знаю таких, как Сипин. Он не остановится. Сегодня — дети. Завтра — что-то ещё. Нужно быть начеку.

— Думаешь, это только начало?

— Уверен. Сипин же не одиночка. За ним кто-то стоит. Кто-то достаточно сильный, чтобы чувствовать себя неуязвимым.

Киваю. Та же мысль крутится у меня в голове.

— Похищение детей — это просто демонстрация силы.

— Или проверка, — добавляет Кабанский с заднего сиденья. — Смотрят, как мы отреагируем. Насколько быстро найдём детишек. Насколько далеко готовы зайти.

Умный мужик. Правильно мыслит.

— Тем более нужна база, — говорю я. — Место, где наши бойцы смогут тренироваться. И откуда сможем быстро наносить ответные удары.

— Я пришлю Мастифина, — Ярослав чуть сбавляет скорость на повороте. — Он кого хочешь натаскает так, что не только люди, но и монстры от страха обделаются.

— Мастифин? — уточняю я.

— Увидишь, — Котов позволяет себе лёгкую усмешку. — Он тебе понравится. Крутой мужик, очень помог мне в своё время.

Дорога становится хуже. Разбитый асфальт сменяется грунтовкой, потом — просто колеёй между деревьями. Машина подпрыгивает на ухабах.

— Далеко ещё? — спрашивает Давид.

— Немного осталось, — отвечает Котов. — Разминайтесь. Ну или можете просто посмотреть — я и один этих ублюдков размажу.

— С вашего позволения, я бы с радостью поучаствовал, — разглядывая свои ногти, говорит Ужин.

— Да пожалуйста. Вместе веселее, — задорно улыбается Ярослав.

На мокрой земле отчётливо видны свежие отпечатки шин. Кто-то проехал здесь совсем недавно.

Ещё несколько минут тряски — и дорога обрывается.

Тупик.

Впереди — стена леса. Тёмные ели, переплетённые ветви, непроглядная чаща. А прямо перед нами, брошенная посреди поляны — чёрная машина.

Та самая, которую описывали бандиты.

Котов выскакивает первым. Подбегает к машине, рвёт дверь.

Пусто.

Ни детей, ни водителя. Только…

— Записка, — Котов достаёт из-за козырька сложенный листок бумаги.

Разворачивает. Читает. Его лицо каменеет.

— Что там? — спрашиваю я.

Он молча протягивает мне листок.

Почерк аккуратный, почти каллиграфический. А вот слова издевательские:

«Детишки где-то в лесу. Советую поторопиться. Кто знает, что может случиться, пока вы их ищете…»

Сжимаю бумагу в кулаке.

Тварь. Какая же тварь.

— Надо торопиться, — цежу я. — Разбиться на группы и искать.

Котов кивает.

— Мои люди — на запад и юг. Твои — на север. Мы с тобой — прямо.

— Принято.

Входим в чащу.

Крым, деревня Старое Аджи-Кой

Деревня погружается в тревожную тишину.

Толик чувствует это буквально кожей — что-то изменилось. Люди ходят с опущенными головами, разговаривают шёпотом, стараются не встречаться взглядами. Даже собаки, обычно шумные и весёлые, забились под заборы и поскуливают.

Ночью произошёл переворот.

Толик узнал об этом утром, когда вышел колоть дрова. Соседка, тётка Глафира, которая всегда угощала его пирожками, подбежала к нему с перекошенным от страха лицом.

— Трофим! — она схватила его за рукав. — Не выходи сегодня. Сиди дома. Борис теперь главный. Он запретил всем покидать деревню.

— Как это — запретил? — нахмурился Толик.

— А вот так! Охрану выставил по всему периметру. Говорит — для нашей же безопасности. Но я видела… — она понизила голос до шёпота, — видела, как его люди тащили кого-то к сараю за околицей. Того, кто пытался уйти.

Толик похолодел.

Охрана по периметру. Запрет покидать деревню. Это уже не религиозная община — это тюрьма.

Весь день он сидел дома, как и велела Глафира. Думал. Планировал. Мобилет жёг карман — нужно было связаться с графом, доложить о происходящем. Но выходить опасно. Звонить из дома тоже опасно. Он видел, что рядом постоянно ходят вооружённые люди Бориса. Прислушиваются, справедливо подозревая, что чужак может что-нибудь выкинуть.

Ближе к ночи он всё-таки решился. Достал мобилет, начал набирать номер…

Скрипит дверь.

Толик молниеносно прячет аппарат под подушку. Оборачивается.

В проёме стоит Сергей.

Бывший глава общины выглядит постаревшим лет на десять. Лицо серое, глаза запавшие, плечи ссутулены.

— Трофим, — говорит он тихо. — Нам нужно поговорить.

Толик встаёт.

— Как вы вошли? Я запирал дверь.

— У меня есть ключи от всех замков в деревне, — невозмутимо отвечает Сергей и проходит в комнату, озираясь. — Ты один?

— Один. Маша…

— Я знаю, где Маша, — перебивает Сергей. — О ней и хочу говорить.

Он садится на табурет. Толик остаётся стоять.

— Борис придёт за ней, — голос бывшего главы звучит глухо, безжизненно. — Я три года назад отказал ему в сватовстве. Он хотел взять Машу в жёны, но я видел, какой он на самом деле. Что он делает с теми, кто ему не подчиняется. Потому и отказал.

— И теперь он отомстит?

— Теперь он возьмёт то, что хотел, — Сергей поднимает на Толика глаза. — Ты любишь мою дочь?