Чтение онлайн

Миграционные потоки Великого переселения народов найдут отражение в русских летописях. По Повести временных лет, в 898 г. «шли угры мимо Киева». Это упоминание о переходе угров (венгров) откуда-то с Камы в Паннонийскую низменность в самой Венгрии получит официальный термин — «обретение родины» и станет неким символом национальной гордости.

В современных изданиях виновниками несчастий, свалившихся на Европу, называют гуннов. Гунны нам преподносятся не иначе как в образе бича божьего. Якобы гуннами пугали людей за их отступление от веры. А само понятие «бич божий» в отношении гуннов вошло во времена Аттилы и сохранялось в народной памяти аж столетия спустя, вплоть до Исидора Севильского, который об этом и написал. Однако о чуме и иных пандемических болезнях Исидор Севильский не упоминал. Он о них мог и не знать или не представлять масштабов случившейся в центральной части Европы трагедии, ибо жил на юге Иберийского полуострова (на юге современной Испании), вдалеке от тех страшных событий.

Епископ Исидор Севильский (570–638) писал свою историю в энциклопедическом стиле, сжато пересказывая события прошлого по сочинениям своих предшественников. При этом прослеживается его маниакальная склонность скорее к описанию деталей убийств и смертей, чем самих событий. Сообщения о гуннах занимают немного места, а интересующее нас проклятие в адрес гуннов укладывается в несколько строк. Его сочинение на русском языке публиковалось дважды: в 1970 и 2000 гг., в переводе разных авторов. Соответственно, один и тот же перевод пункта 29 дается в разной интерпретации. В первом случае читаем: «Они (гунны) были гневом Господним. Так часто, как его возмущение вырастает против верующих, он наказывает их Гуннами, чтобы, очистившись в страданиях, верующие отвергли соблазны мира и его грехи и вошли в небесное королевство». Во втором: «Ибо были они (гунны) бичом Божьим, и как только проявлялось Его негодование в отношении верующих, Он наказывал через них, чтобы исцеленные от уныния (верующие) сами сдерживали себя от алчности мира и греха и достигли наследства царства небесного». Но Исидор Севильский не во всем оказался последователен. Практически те же самые слова он адресовал и готам в том же сочинении (ниже, под пунктом 68): «Все народы Европы боялись их (готов). Альпийские преграды расступились перед ними. Вандалы, широко известные своим варварством, бежали не столько в страхе перед самими Готами, сколько перед их славой. Аланы были истреблены силой Готов. Свевы, загнанные в труднодоступные районы Испании, ныне уничтожаются руками Готов: королевство, которое они держали в ленивой летаргии, ныне утеряно с позором. Чудо то, что они дожили до нынешнего дня, когда сдались без всякого сопротивления»98.

То есть получается — гуннами наказывались неверующие, а готами истреблялись народы Европы. Но это по Исидору. В современной литературе готы и гунны уже выступают в одном лице с ударением на последнем. Между тем понятие «гнев божий» или «бич божий» (в разных переводах) Исидор Севильский придумал не сам. Идея наказания, кары за отношение к вере витала, так сказать, в воздухе. О гневе божьем писали и его современники. В этом легко убедиться, перечитывая «Историю франков» Григория Турского (538 (539) — 593 (594)). Он умер, когда Исидор уже давно вышел из юношеского возраста. Разница между ними в том, что один жил во Франции, а другой — на юге Испании. Знал ли он о чуме в Риме, или эти проблемы его мало интересовали? Читал ли он сочинения Григория Турского или не читал, тоже сказать сложно. Но это уже, как сегодня говорят, не его проблема, а проблема тех, кто пишет на тему гуннов и всей средневековой истории в целом.

Так вот, Григорий Турский рассказывает, что, когда на пятнадцатом году правления короля Хильдеберта (590 г.) заболел паховой чумой папа Пелагин, он умер сразу и за ним скончалось много людей. Особой популярностью тогда в народе пользовался дьякон Григорий. Не было в Риме более его сведущего в грамматике и риторике. Он избегал высоких почестей и сторонился мирского тщеславия. Носил простое платье, был воздержан в пище и неутомим в молитвах. Это был тот случай, когда папу избирали народом. Император Маврикий не возражал. С проповедью к народу папа Григорий (Григорий I Великий, называемый в православной традиции

Григорий Двоеслов) обратился еще до официального посвящения в сан. Обстоятельства того требовали: в городе свирепствовала чума.

«Подобает нам, — сказал тогда своим прихожанам папа Григорий, — возлюбленные братья, трепетать пред ударами бича божия, коих и прежде мы должны были страшиться и ожидать, и кои мы испытываем ныне. Пусть скорбь откроет нам двери к покаянию, и пусть кара, которая нас постигла, смягчит жестокость сердец наших; как предсказано пророком: “Меч доходит до души”. Смотрите, ведь весь народ поражен мечом гнева божьего, и внезапная смерть похищает одного за другим… И ведь смерть не похищает лишь некоторых из жителей, но косит разом многих. Дома остаются пустыми, родители взирают на погребение чад своих — наследники умирают раньше их. Пусть же каждый из нас ищет прибежище в покаянном плаче, пока до смертного часа ему дано еще время рыдать. Воскресим же пред умственным взором все то, что мы совершили в заблуждении, и покараем себя слезами за все, что мы содеяли недостойного. Предстанем пред ликом его, исповедуясь, и как побуждает нас пророк: “Вознесем сердца наши и руки к Богу”. Ибо вознести к богу сердца наши и руки означает — достойно подкрепить усердную молитву нашу свершением добрых дел… Так обратимся же к Богу с неотступным плачем пред мечом, грозящим столь страшной карой. Именно такая настойчивость, что досаждает людям, праведному судии угодна. Ибо благой и милосердный Бог хочет, чтобы мы своими молитвами добивались у него прощения, гневаться же на нас, как мы того заслуживаем, ему не угодно»99.

Как видим, слова «бич божий» и «меч гнева божьего» принадлежат папе Григорию Двоеслову и относятся они не к гуннам, а к чуме, которая унесла в могилу столько населения, что мы даже приблизительно не можем себе представить. Таким образом, гунны — «бич божий», якобы столкнувшие народы Европы с насиженных мест и вызвавшие неисчислимые бедствия, и Великое переселение народов не более чем миф, порожденный недобросовестным и выборочным толкованием древних сочинителей.

Именно распространение пандемических болезней привело к значительному уменьшению численности населения, свертыванию производственной деятельности: мелкого ремесленного производства, горнодобывающей отрасли; прекращению строительства городов, портов; сокращению торгового оборота и натурализации хозяйства; появлению огромных незаселенных пространств, наконец, замиранию творческих свершений в архитектуре, искусстве, литературе. Европейская цивилизация втянулась в очередную Великую депрессию. Тогда же начались духовные поиски Спасителя, что являлось зеркальным отражением тех общественно-экономических процессов.

С самого начала появления пандемии чумы, несущей быструю и массовую смерть, люди пытались объяснить ее происхождение и причины. Каждый раз перед появлением страшной болезни виделись какие-то предзнаменования. Кому-то казалось, будто вокруг солнца часто показывалось сильное — утроенное и учетверенное — сияние, которое простые люди называли солнцами, говоря: «Взгляни-ка! На небе три или четыре солнца». Для других предзнаменованиями были частые землетрясения. Для третьих — неожиданно напавшая саранча, засуха, неурожайные и голодные годы, затопления с появлением множества тварей, неожиданный мор на скот. Появлялись и пророки, предрекавшие неисчислимые бедствия, приводившие людей в ужас рассказами об ожидаемых, но непредсказуемых событиях. Само собой возникали вопросы о способах спасения. Люди обращали свои мольбы к языческим богам. Но язычество несет в себе только идею поклонения. Поклонения богам небесным, заключающим в себе необъяснимую силу природы: солнцу, грому и молнии и проч.; поклонение тем же природным стихиям, только уже материализованным в деревянных и иных образах. В любом случае идею поклонения. А требовалась идея спасения.

Именно в то время христианство переживает свое второе рождение. Людям нужна была вера в чудесное исцеление от болезней, в чудесное спасение равное выживанию. Григорий Двоеслов призывает: только покаянный плач в молитве смягчит жестокость сердец и отведет меч гнева божьего. Спасение придет, когда его добьемся молитвами о прощении и свершением добрых дел. Бог посылает испытание, но Он милосердный и благой.

К VI в. все германские племена: готы, лангобарды, бургунды, свевы, вандалы — исповедовали христианство в форме арианства. Суть этого учения при всей витиеватости богословской философии проста. Арий, пресвитер из Александрии (256–336), собственно и строил свои суждения исходя из принципов обывательской психологии: доступной ясности. Если есть Бог Отец и Бог Сын, рассуждал Арий, значит, Сын рожден. И рожден во времени, а не от вечности. Значит, Он подобен всем тварям, Он человекоподобен. Но это еще не весь вывод.

Дискуссия о взаимном отношении лиц Святой Троицы велась в правление императора Константина. Желая примирить спорящих, Константин предложил решить этот вопрос на собрании всех епископов. В 325 г. в городе Никее собралось 318 епископов. Это был I Вселенский собор. В поддержку Ария выступило всего 20 человек. На соборе приняли символ веры, суть которого в первой части определения символа в равенстве и единосущности Сына Божия с Отцом, а во второй части осуждение арианства в ереси. Самого Ария и его подвижников тогда же отлучат от церкви и отправят в Иллирийский монастырь в заточение.

Три года спустя Константина убеждают еще раз выслушать доводы Ария лично и в спокойной обстановке. Ария освободят и привезут ко двору императора. И он сумеет убедить его в полезности своей идеи. Если Иисус подобен человеку, доказывал Арий, и если он сподобился Богу, благодаря своим праведным поступкам и добрым делам, то и любой другой человек способен, подобно Иисусу, стать Богом. Но кто, как не император, делает больше праведных дел, благодетельствуя свой народ законами справедливости? Кто, как не император, повелевает, наказывает, дарует, прощает? Кто, как не император, больше всех почитаем, а его власть священна! Император уже и есть Бог на земле! Против таких доводов император Константин не устоял. Понравились идеи Ария и вождям небольших племен. Быть богоподобным значило быть лицом неприкосновенным, духовно легитимным. Тут проявилось и еще одно отличие ариан от традиционных христиан. Вторые стремились к увеличению числа верующих, первые признавали веру для имущего сословия. Чернь, по-ариански, могла оставаться в язычестве. Потому вошло в моду высокомерно-пренебрежительное высказывание: язычество есть religio paganorum, религия деревенщины (букв, поселений). Потом слово «поганый» приживется в славянских языках со многими значениями и оттенками. Понятно, для Спасения места в арианстве не было.

Положение меняется только к VI в. В королевствах нарождающегося Франкского государства дружно принимают Никейский символ веры с небольшой оговоркой. Это был компромиссный вариант, допускающий некую обособленность Бога — Иисуса. Формула «и от Сына» Византийской церковью не была принята и положила начало формальному расколу христианской церкви. От арианства в католичество перешло и понимание значения добрых дел, к которым призывал в том числе и Григорий Двоеслов. Впоследствии «добрыми делами» церкви у католиков можно будет «закрывать» совершенные грехи. Такие «индульгенции» в письменном виде будут выдаваться за деньги100.