Чтение онлайн

Судя по Евангелию от Иоанна 5, 1, Иисус, вероятно, неоднократно приходил в Иерусалим в качестве паломника. Моисей предписал всем мужчинам-израильтянам совершать паломничество в Иерусалим три раза в год (Втор. 16, 16). Он установил весенний праздник Пасхи в воспоминание об исходе из Египта; так называемый праздник Недель («Седмиц»), или Шавуот, отмечаемый через семь недель после Пасхи и посвященный получению Закона; и праздник Кущей, отмечаемый ранней осенью после сбора урожая фруктов и винограда. На практике это предписание строго не соблюдалось, но оно, по всей видимости, играло определенную роль в жизни такого благочестивого еврея, как Иисус. Он посещал святой город, по крайней мере в назначенные времена, чтобы помолиться в Храме и принести жертвы. Евангелие от Луки (2, 41) сообщает, что семья Иисуса регулярно совершала паломничество в Иерусалим на праздник Пасхи.

Согласно синоптическим евангелиям, вхождение в город тесно связано с Пасхой, во время которой Иисус принял назначенную ему смерть. Церковь учит, что Иисус пришел в Иерусалим, еще не будучи никому известным, за пять дней до Пасхи, в так называемое Пальмовое воскресенье{11}. Но в евангелиях нет упоминания о пальмах, только о «ветвях», которые люди срезали в полях или отламывали с деревьев (Матф. 21, 8) и стелили по дороге, приветствуя его. Греческое слово, использованное Марком и Матфеем, – стибас, означающее «солома» или «пучок соломы». Солома же в полях бывает только осенью. В старых переводах стибас передается как «зеленые ветви»; но это намеренная ошибка, допущенная, дабы подтвердить теорию о том, что Иисус пришел в Иерусалим весной:

Текст Матфея почти дословно совпадает с данным отрывком, тогда как в Евангелии от Луки (19, 37–40) говорится только о приподнятом настроении, в котором пребывали ученики. Некоторые авторы (к примеру, Бен-Хорин и Кравери) высказали предположение, что Иисус прибыл в Иерусалим не перед оказавшимся для него роковым праздником Пасхи, но еще во время праздника Кущей, т. е. предыдущей осенью. Описания Матфея и Марка отражают ритуалы, предписанные для праздника Кущей: «…в первый день возьмите себе ветви красивых дерев, ветви пальмовые и ветви дерев широколиственных и верб речных, и веселитесь пред Господом Богом вашим семь дней…» (Лев. 23, 40).

Ветви соединялись вместе, и молящиеся, держа их в руке, обходили вокруг жертвенника. Декламировался стих из Псалма 117 (ст. 25): «О, Господи, спаси же! О, Господи, споспешествуй же!» Это «спаси нас» на древнееврейском звучит как гошиа на!, которое в разговорной речи превратилось в «осанну».

Слова приветствия, обращенные к Иисусу, не относились исключительно к нему. Это было формальное приветствие, также взятое из Псалма 117 (ст. 26), которым встречали каждого паломника, приближающегося к Иерусалиму: «Благословен грядущий во имя Господне!..» Формула эта использовалась во время всех паломничеств в Храм, но только во время праздника Кущей она была к тому же связана с ветвями.[224]

Предположение о том, что Иисус уже был в Иерусалиме во время праздника Кущей за год до своей смерти, находит подтверждение в Евангелии от Иоанна:

Евангелист Иоанн предполагает, что Иисус вел в Иерусалиме активную деятельность в течение нескольких месяцев и настроил против себя сначала еврейскую верхушку, а в конечном счете, и всех евреев. Во время зимнего праздника обновления Храма Иисус ходил по притвору Соломонову, говоря с народом, и едва не был побит камнями возбужденной толпой (Иоан. 10, 22–31). В этот период он совершал короткие путешествия, но при этом не терял связь с Иерусалимом. За семь дней до Пасхи он возвращается в Святой город. Есть еще одна причина полагать, что именно осенью Иисус пришел в Иерусалим. Евангелие от Марка (11, 12–14) и Евангелие от Матфея (21, 18–19) упоминают об одном эпизоде, который сам по себе не имеет особого значения. Иисус проходил мимо смоковницы. Он был голоден и хотел сорвать несколько смокв, но на дереве не оказалось плодов. Это настолько разгневало Учителя, что он проклял дерево. Этот эпизод имеет смысл только в том случае, если Иисус действительно ожидал увидеть плоды на дереве, а это могло произойти только осенью, но не весной.[225]

Бен-Хорин делает вывод,[226] что Иисус пришел в Иерусалим осенью, но основные события произошли следующей весной, и что синоптические авторы считали более важным подчеркнуть внутреннюю связь между его приходом в Иерусалим и последующей развязкой, нежели уточнять, какой промежуток времени разделял эти два события. Евангелие от Матфея (23, 37) и Евангелие от Луки (13, 34) также указывают на долгое пребывание Иисуса в городе, если только не принимать во внимание возможность неоднократных его появлений там.

Как и многое другое в отношении Иисуса, вопрос о том, действительно ли между его приходом в город и распятием прошла всего неделя (как утверждают синоптические авторы и церковная доктрина), или же он провел в Иерусалиме несколько месяцев между праздником Кущей и Пасхой (на что указывают Иоанн и другие свидетельства), остается нерешенным.

Исполненные пророчества?

Протестантский теолог Борнкамм отмечает,[227] что подробное описание страданий Христа в евангелиях не обязательно свидетельствует о том, что авторы располагали хорошими источниками. Скорее всего, они стремились показать, как Бог проявил Себя в этих событиях и как Иисус осуществил Божьи постановления и пострадал при этом. Таким образом, они попытались несколько смягчить то потрясение, которое испытали последователи Иисуса в связи с бесславной участью, постигшей их Учителя. «Великим камнем преткновения, если пользоваться выражением Павла… было то, что предполагаемого Мессию казнили, словно обычного преступника. Поэтому описания страданий Христа в большей степени, нежели весь остальной материал евангелий, связаны с Ветхим Заветом и опираются на него».[228]

Свершились многие предсказания Ветхого Завета. К примеру, въезд в Иерусалим является исполнением пророчества Книги Захарии (9, 9): «Ликуй от радости, дщерь Сиона, торжествуй, дщерь Иерусалима: се Царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице…» Слова Иисуса во время пасхального ужина – «…один из вас, ядущий со Мною, предаст Меня» (Марк. 14, 18) – соответствуют Псалму 40 (ст. 10): «Даже человек мирный со мною, на которого я полагался, который ел хлеб мой, поднял на меня пяту».

Предполагаемый низменный мотив Иуды, алчность, как указано в Евангелии от Матфея (26, 15), напоминает нам следующее место из Книги Захарии (11, 12–13): «…и они отвесят в уплату Мне тридцать сребреников… И взял Я тридцать сребреников и бросил их в дом Господень для горшечника».

Очищение Храма является исполнением предречения Книги Исаии (56, 7): «…ибо дом Мой назовется домом молитвы для всех народов».

Всякий, кто читает о смертном приговоре, вынесенном Синедрионом, не может не вспомнить Псалом 30 (ст. 14): «…они сговариваются против меня, умышляют исторгнуть душу мою». В Евангелии от Марка (14, 62) Иисус отвечает на вопрос первосвященника о том, является ли он Сыном Божьим, следующее: «…Я; и вы узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных». Этот ответ совмещает слова Книги Даниила (7, 13) и Псалтири (109, 1): «Видел я… вот, с облаками небесными шел как бы Сын человеческий…» и «…седи одесную Меня…». Молчание Иисуса перед Синедрионом и Пилатом напоминает о предсказании Книги Исаии (53, 7): «…и не открывал уст Своих; как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих». Крик «Распни его!» связан с Псалмом 30 (ст. 14): «…слышу злоречие многих; отвсюду ужас, когда они сговариваются против меня, умышляют исторгнуть душу мою». Бичевание Иисуса имеет свою параллель в Книге Исаии (50, 6): «Я предал хребет Мой биющим и ланиты Мои поражающим; лица Моего не закрывал от поруганий и оплевания».

Стих Пс. 68, 22 соответствует стихам Матф. 27, 34 и 48: «И дали мне в пищу желчь, и в жажде моей напоили меня уксусом».

Ритуальное омовение рук Пилатом соответствует стиху Пс. 25, 6: «…буду омывать в невинности руки мои и обходить жертвенник Твой…» Тьма, которая, по свидетельствам евангелий, окутала всю землю от шестого до девятого часа, согласуется со словами Книги Амоса (8, 9): «И будет в тот день, говорит Господь Бог: произведу закат солнца в полдень и омрачу землю среди светлого дня».

Молитва из Псалтири (21, 2) – «Боже мой! Боже мой! для чего Ты оставил меня?» – является, согласно Евангелию от Марка (15, 34) и Евангелию от Матфея (27, 46), последней фразой Иисуса на кресте. Лука же, который не вложил этот последний крик отчаяния в уста Иисуса, сообщает, что последними его словами был стих Пс. 30, 6: «В Твою руку предаю дух мой…»

Можно привести множество других примеров. Если не предполагать, что со времени прихода в Иерусалим Иисус намеренно говорил и действовал так, чтобы исполнились пророчества Ветхого Завета,[229] следует признать, что евангелисты практически не располагали никакими сведениями об этом последнем периоде жизни Иисуса, как, впрочем, и о любом предыдущем. Совершенно очевидно, что они прежде всего стремились показать, как исполнились пророчества Ветхого Завета.[230]