Чтение онлайн

Федины слова вызывают Люсю к жизни. Она распахивает глаза и рявкает:

– Эй, сосед, а я всё слышала!

Федя с виноватым видом двигает к Люсе рюмку с шантре.

– Пьём или вечер пропал?

– Пьём, блиндерский поезд!

…

Вот так, слово за слово, рюмка за рюмкой, еще много утекло «огненной воды». Вечером собираемся по домам – всё равно в саду ночевать запрещено. Радостный Яволь крутится у нас под ногами, размахивая ушами, крутя хвостом и нетерпеливо взлаивая. Надоело в гостях.

Саша с ветерком доставляет меня к Замку. Выбираюсь из машины, прощаюсь с водителем и пассажирами: «чюсс!». Через минуту рубиновые стоп-сигналы форда гаснут за поворотом. Я остаюсь один. Вокруг ни души. Больше нет толчеи туристов, разноязыкого говора, фотовспышек.

Быстро темнеет. С неба смотрят равнодушные звезды. Вечерний ветерок трогает моё лицо холодными губами. Начинает накрапывать противный мелкий дождик. Я непроизвольно поёживаюсь, подняв воротник ветровки. Куда же ты делся – ласковый солнечный денёк?

Подхожу к Замку. Каменная громадина высокомерно разглядывает меня-букашку сотней стрельчатых окон. Света в них нет. На душе скребут кошки, озябшие руки трясутся, походка морская. Под жалобный звон колокола нажимаю на звонок у входа. Как говорит Баклажан: «Папа Легба, отвори ворота и дай мне пройти!»

«Халло! – Халло! Хай! Сервус! Грюсс готт! Привет!»

В мрачной столовой мрачные художники мрачно двигают челюстями. Мрачная Лиля понуро таскает посуду. Сразу заметно, что в Замке наступили трудные времена. Положение не спасают даже горящие свечи, щедро расставленные по столу и Эрих опять с энтузиазмом втирающий Бахману что-то о винных этикетках. Аскетичный маэстро, попыхивая трубкой, равнодушно внимает управляющему. Его мысли где-то далеко. Алинки нет. Да и что делать милому улыбчивому ребёнку среди тринадцати невинных овечек и одного волка? Или волчицы.

Занимаю ставшее привычным место возле небритого Эдика и Баклажана в зелёном балахоне. Не обращая внимания на льнущего к ней Кокоса, африканка призывно мне улыбается белоснежными зубами, а Эдик по-простецки трясёт руку. Проверяю, что лежит у них на тарелках. Ага! Сегодня вечером в нашем меню тушёная с галушками курица и котлеты. Не знаю, по-киевски или полтавские. В сортах котлет я не очень разбираюсь. Это же не пельмени, Похоже, что на этот раз украинская кухня покорила всех обитателей Замка, так как даже плешивый Кельвин ест то же, что и простые смертные. Больше никаких удивительных блюд, напоминающих отходы зверофермы. После Фединого гриля я не голоден, но, тем не менее, стараюсь не отрываться от земли – пробую всего понемногу. Вкусно!

Постепенно ощутив влияние еды, сдобренной бокалом замкового вина, сотрапезники немного оживляются. Люди не могут долго оставаться в нервном напряжении. Понтип начинает робко улыбаться. Слегка порозовевшая Селина принимается рассказывать Урсуле о грандиозных успехах своего Мирко в школе для дефективных. Урсула в синей майке слушает остроносую польку с сочувственной миной. Почемутто темпераментно посвящает Лилю в тонкости приготовления пиццы с пармезаном и трюфелем. Никс крутит своим лицом цвета прыщавой овсянки в разные стороны, прислушиваясь одновременно ко всем разговорам сразу. Один лишь Круглый Ын остаётся невозмутим. Видно, что наши проблемы его не трясут.

Перебираю в голове вопросы, на которые нужно найти ответы. Я догадываюсь, чья тень напугала меня ночью в понедельник возле столовой. Могу предположить, чью тень заметила Баклажан. Знаю, куда делся Харди – он был убит утром в четверг и плавал в чане с известью до пятницы. Впрочем, теперь это все знают. Понятно, зачем был спрятан в кустах велосипед. Убийца угнал родстер Харди в лес, оставил его там, а затем вернулся в Замок на велосипеде. В свою очередь лысый жулик Кокос украл бесхозный велосипед и продал его в азюльхайме.

Эдик наливает мне бокал вина. Я благодарю его улыбкой. Чокаемся, опрокидываем. О’кей! Так на чём я остановился? Ах, да! Вопросы. Мне всё ещё не понятно, почему в полночь Эрих был полностью одет, хотя на шум он примчался первым. Где он был и что делал той ночью? Правда, тогда в Замке ещё не было никого из художников, но, тем не менее, мне хотелось бы это выяснить.

Пока я не знаю, почему Бахман назвал Харди мерзавцем и почему бегал в роковой четверг по Замку с алебардой. В его объяснение я не верю. У меня есть своя догадка о роли маэстро с алебардой в произошедшем преступлении. В общем, постепенно список сокращается, но появляются новые вопросы. Смерть Мари меняет весь мой расклад. Теперь версий у меня, как у дурака стекляшек. Но подозреваемых не так уж много. Казус Кокоса разгадан, и мои мысли вращаются вокруг двоих: Бахмана и Никса. Однако против Никса есть много возражений. Одно из них: вряд ли красавчик Харди поднялся бы чуть свет, чтобы встретиться с очкастым дохляком на стройке. Что же касается Мари, то тут Никс тем более ничего не выигрывает. Просто-напросто навсегда теряет любимую девушку. А может быть, я ошибаюсь? Вдруг жестокий убийца – это невозмутимый Круглый Ын? Или татуированная Урсула? Мне ведь ничего неизвестно про связывающие их всех отношения. Что заставило кого-то из них дважды совершить чудовищное преступление?

– Эрих, скажите, пожалуйста, трудно ли попасть постороннему человеку в подземный ход? – спрашиваю я управляющего. Эрих недовольно оглядывается. Пусть он будет недоволен, зато, наверное, Бахман мне признателен – энтузиаст винографолии уже чуть было не открутил пуговицу на пиджаке маэстро.

– Вообще-то решётки с обеих сторон хода заперты на висячие замки.

– А у кого хранятся ключи?

– В Замке есть два комплекта ключей. Один комплект у меня, один запасной – в офисном сейфе.

– Есть ещё?

Эрих мнётся в нерешительности.

– Как вам сказать? Один комплект я отдал доктору Бахману.

Упс! Вот это да! Кажется, я попал в десятку! Смотрю на маэстро. Маэстро смотрит на меня взглядом, непроницаемым словно мутная вода. Творческие люди дружно поворачивают головы к Бахману. Им интересно, чего это я пристал к их кормчему.

– Оказывается, у вас есть ключи от потайного хода? – задаю вопрос Бахману. Тот молча кивает, выпуская из трубки густой клуб дыма. Пока маэстро в нём не спрятался, я уточняю: – Они и сейчас при вас? Можно взглянуть?

Бахман лезет в карман и достаёт два самых обычных ключа, висящих на кольце.

– Пожалуйста, герр писатель.

Бахман передаёт зазвеневшую связку Никсу, тот – Эдику, а Эдик – уже мне. Беру у него ключи, верчу их так и сяк. Ну и что? Ключи как ключи. Через Эдика и Никса возвращаю их Бахману.

– Вы удовлетворены осмотром, герр детектив? – спрашивает Бахман. Мне кажется, что в его бесстрастном голосе звучит насмешка. Ну, Рембрандт, погоди! Я злюсь?

– Вы никому не давали ключей?

В моём вопросе скрывается ловушка, но маэстро в неё не попадается.

– Когда?

Я продолжаю расставлять капканы.

– Вам лучше знать, когда. Ну, предположим, с неделю назад.

Бахман пожимает худыми плечами.

– Нет, герр писатель. Ни неделю назад, ни месяц. Эти ключи всегда находились у меня.

– А зачем они вам?

Эрих опережает маэстро.

– Вы же знаете, мой друг, что доктор Бахман руководит здесь художественной студией. После занятий он часто задерживается в Замке допоздна. Чтобы меня не беспокоить, он уходит через подземный ход на стоянку, садится в машину и уезжает домой. Это ведь так, Никлас?