Чтение онлайн

Контрразведчик умело заключил логическую цепь:

— А кругом враги! Почти каждую неделю на дороге Помсен-Оттервиш мы фиксируем западные автомобили миссий связи.

И это была правда. Даже солдаты полигонной команды после того, как рядом стоящий отдельный противотанковый дивизион сменили танкисты на Т-80 из Плауна, несколько раз заметили пролетавшие мимо стрельбища спецмашины иностранных военных миссий связи, которые тормозили перед ОТБ и дальше двигались медленно, сверкая вспышками фотоаппаратов. Кругом шпионы…

Начальник стрельбища оглянулся, посмотрел на виднеющийся вдали зелени полигона новый серый забор танкового батальона и вспомнил недавний приказ по ГСВГ о правильных действиях часового на посту учебного центра соседнего 240 МСП, танковый батальон которого недавно перевооружился на Т-80.

Офицер американской миссии связи, майор Артур Николсон, якобы заблудился с сержантом на своём джипе, попал на полигон и успел несколько раз сфотографировать секретный объект. Вот только донести свой шпионский фотоаппарат до автомобиля не успел. На пути американского майора возник советский часовой с автоматом, который, не мудрствуя лукаво, уложил Николсона со второй очереди, а сержанта-водителя джипа загнал в салон автомобиля и держал под прицелом до прибытия тревожной группы с начальником караула.

Как-то раз на стрельбище прапорщик Кантемиров вместе с другими офицерами и прапорщиками за одним дружеским столом слышали совсем другую версию от командира роты соседнего полка, прибывшего в 67 МСП с повышением на должность начальника штаба батальона.

Этот меткий часовой оказался постоянным залётчиком, переведённым в мотострелковый полк в наказание за распитие спиртных напитков в своей части при штабе дивизии. В пехоте сержанта разжаловали до младшего и поставили простым часовым в его первый караул за всю службу.

Вот и нарвался американский майор на бойца Советской Армии, совершенно незнающего Устав караульной службы. Поэтому положенных: «Хальт», «Цурюк» и «Их верде шиссен!» («стой», «назад» и «я буду стрелять!») не последовало, как и не было предупредительного выстрела в воздух.

Первая очередь решительного часового просвистела над головой американца, две пули из второй очереди на вылете разворотили грудь шпиону. Николсон скончался до прибытия советских военных медиков, которым только и осталось констатировать смерть любителя секретных танков.

Под прицелом часового в машине сидел другой сержант, американский, который был сильно напуган, но старался не показывать вида. Все разговоры с ним проходили через боковое стекло, не открывая двери, а разговаривал он только со своими коллегами из миссии связи. Просидел оставшийся в живых американец в машине почти до полуночи.

Из-за этого громкого ЧП прилетал вертолет с главнокомандующим ГСВГ. Разборка была шумной. А пока генералы, полковники и майоры с обеих сторон спорили о законности всего того, что произошло, в это время под ночным покровом, рота пехоты строила заграждения учебного центра. Так что, туда мог забрести любой человек и даже на машине, подходов было много и со стороны леса, то есть, ограждений на полигоне практически не было.

На другой день, утром двух солдат из роты нашего нового начальника штаба батальона вызвали в штаб полка к военному прокурору, который сидел за столом, а на столе лежало дело о смерти Артура Николсона. На столе перед прокурором также были разложены вещи американца: визитные карточки, деньги в трёх видах (доллары, западные марки и восточногерманские марки), окровавленное удостоверение в маленьком пакетике вместе с шоколадкой, а у стола стояли военные ботинки с высокой голенью, а также, маскхалат и фотоаппарат.

Солдатам позволили посмотреть и потрогать своими руками все вещи американского майора, а затем попросили расписаться в деле о его смерти в качестве понятых. А часового в ту же ночь сняли с поста и буквально через сутки перевели дослуживать в Союз, и его судьба так и осталась неизвестной для нового офицера 67 МСП. Так и вписал себя простой младший сержант, совсем не отличник боевой и политической подготовки, в историю холодной войны…

Сейчас начальник стрельбища не знал, что будут делать его солдаты при охране секретной техники, если в боксы проберётся очередной любитель фотоснимков на фоне наших боевых машин. Ни у механиков-водителей, охраняющих свои танки и БМП, ни у дежурного по стрельбищу с дневальным на тумбочке не было никакого оружия. Даже штык-ножа.

Прапорщик решил внести возникший животрепещущий вопрос в лекцию начальника особого отдела мотострелкового полка:

— Товарищ майор, разрешите вопрос по существу?

— Натюрлих, товарищ прапорщик, — ласково, по-замполитовски, улыбнулся контрразведчик и повернулся к начальнику стрельбища.

— Товарищ майор, до нас доводили приказ о действиях нашего часового из 240 полка при задержании на полигоне американских шпионов с фотоаппаратом. А у наших механиков-водителей БМП и танков при охране секретных объектов нет никакого оружия. Нам нечем обороняться и захватывать врага. Всё наше личное оружие в ротных ружкомнатах. Что нам делать при обнаружении тех же шпионов?

Особист задумался. Вот вопрос — так вопрос! И ведь по делу прапорщик спрашивает… Нам ещё только проблем не хватало с секретной техникой в боксах стрельбища. Хотя, видно, что на Помсене служба налажена; но, охранять боевые машины пустыми руками — это не по-нашему, не по-советски.

Солдаты смотрели на майора и ждали ответа. Возникла пауза. Кантемирову показалось, что члены Политбюро ЦК КПСС на стене тоже замерли в ожидании умного ответа на этот политически важный вопрос.

Майор Яшкин снова посмотрел на бюст Ленина, кивнул и сказал:

— Мы поговорим с командиром полка и с командиром дивизии. Думаю, установим два дополнительных поста из караула ОТБ. Пусть танкисты и нашу технику заодно охраняют. Но, только ночью по окончании стрельб. Днём боевые машины на вашей совести, товарищи бойцы полигонной команды.

Старослужащие переглянулись. Это хорошо или плохо, если по ночам на стрельбище появится лишняя пара глаз и ушей? Уже кто-то стуканул про западное телевидение в Ленкомнате полигонной команды.

Начальник стрельбища задумался о своём тайнике под вышкой директрисы, впритык к боксам с боевыми машинами. Наступила горячая пора перепрятывать свои нажитые нелёгким трудом деньги? Вот только куда?

Майор контрразведки внёс ещё больше сумятицы в неокрепшую душу недавно освободившегося прапорщика:

— Кантемиров, сколько всего каналов на западном телевидении? Отвечаем быстро.

— Два канала, — удивленно посмотрел на офицера прапорщик и добавил: — АРД и ЦДФ.

— Откуда знаем? — начал копать контрразведчик.

— Так все знают, товарищ майор.

— Так вот, товарищ прапорщик, сегодня ты смотришь вражеский телевизор, — Яшкин махнул рукой в сторону «Рекорда» на ножках. — А завтра ты пьёшь водку с солдатами. Потом, естественно, драка и гауптвахта.