Чтение онлайн

Итого, сегодня у старшего лейтенанта Лисовских нарисовались две генеральские благодарности за одни караульные сутки.

«Иду на рекорд…» — возвращаясь в караулку, сделал вывод довольный начкар, в определённых кругах более известный как Лис. В голове нормального офицера появилась вторая логическая мысль: «Надо будет проставиться прапорщику. Если успею до отправки его в Союз…»

Сержант с рядовым встали у стены в один ряд с прапорщиком. Генералы внимательно рассмотрели синяки и ушибы на лицах солдат полигонной команды, которые уже начали привыкать к вниманию старших офицеров. Басалаев улыбнулся земляку Потапову, который, сидя в начальствующем кресле коменданта, просто поднял руку…

Генералы-москвичи удивлённо переглянулись. Это что ещё за неформальные отношения командующего армией с сержантом пехоты?

И вновь первым спросил генерал в штатском:

— Товарищ сержант, вы водку пили со своим прапорщиком?

Вот вопрос, так вопрос! Конечно, Басалаеву тут же стало очень обидно, что приходилось брать такую несправедливость на душу. Вот, если бы, на самом деле он пил с прапорщиком, а надо было отвечать, что не пил — тогда всё было бы понятно, логично и легко на душе.

А тут ни грамма не принял на грудь, получил удар по морде не за что, и потом доказывай всяким москвичам, что действовал исключительно по пьяни. Несправедливо…

Парню, выросшему в городе Каменск-Уральском на окраине Свердловской области (родной городок гвардии генерал-лейтенанта Потапова) не надо было объяснять прописные истины — своих не закладывать при любых случаях. И если прапорщик Кантемиров сказал, что пил водку вместе с ним и Ромасом — значит, так всё и было.

Гвардии сержант Басалаев постарался ответить солидно, как подобает старослужащему Советской Армии:

— Мы на троих бутылку водки раздавили.

— Водку прапорщик покупал? — аккуратно подводил в ловушку сотрудник госбезопасности.

— Не могу знать. Когда меня позвали в домик, Кантемиров с Ромасом уже по чашке приняли. Бутылка на столе стояла, — заволновался сержант.

О таких подробностях они не успели договориться. И куда клонит этот гражданин в пиджаке? Может быть, это и есть главный следователь?

— Прапорщик объяснил, зачем надо пить водку? — последовал следующий нехороший вопрос.

— А как мне к вам обращаться? — задал логичный армейский вопрос старший полигонной команды. Куда же в Советской Армии без обращения? Обратился к человеку по званию, и сразу стало всем понятно — кто ты есть. А тут сидит дядя в костюме и ножкой качает. А генералы в форме молчат в тряпочку.

Неправильно всё это… И подозрительно…

— Мы уже познакомились с твоим прапорщиком, — доверительно сообщил москвич. — Меня зовут Фёдор Константинович.

— Меня Виталя зовут, — улыбнулся сержант.

— Так вот, Виталий, сказал тебе Кантемиров — зачем надо вместе с ним пить водку?

— Фёдор Константинович, может быть, и сказал, — тоже перешёл на доверительный тон Басалаев. — Но, после того, как я сильно приложился затылком об асфальт — ничего не помню. Запомнил только, как конвой за нами приехал и нас всех троих привезли на гауптвахту. Даже не помню, кто меня ударил. Ромас говорит, случайно меня зацепил.

— Понятно, сержант, — Фёдор Константинович (если он действительно — Фёдор Константинович) вздохнул. Сговорились черти. И этот сержант ничего не скажет толкового. Остаётся рядовой. Как его там… Дра… Дру… Вроде сержант сказал — Ромас?

Генерал КГБ посмотрел на рядового:

— Ромас, к вам вопрос. Кто водку покупал?

— Не могу знать. Прапорщик взял начатую бутылку из холодильника, — пилорамщик полигонной команды решил быть пока честным.

— Ну, что же, получается, что начальник стрельбища специально покупает водку, чтобы спаивать своих солдат? — сотрудник в штатском повернулся за подтверждением к коллеге в форме. Генерал-майор утвердительно кивнул — так и получается. Командир спаивает своих подчинённых, и тем самым подрывает боевую подготовку всего мотострелкового полка. Да за это расстрелять мало…

Армейский контрразведчик с готовностью принял эстафетную палочку вопросов и ответов и спросил сурово:

— Откуда водка, прапорщик?

— Осталась в холодильнике после Дня Победы, — чётко доложил начальник войскового стрельбища Помсен и посмотрел на командарма.

Генерал-лейтенант усмехнулся. Пока тут москвичи упражнялись в каверзных вопросах, прапорщик продумывал ответ. И, похоже, нашел единственно-правильную причину. Он же не враг и совсем не шпион, чтобы не принять на грудь положенные наркомовские сто грамм в День Победы?

Что скажете, товарищи москвичи?

Гости переглянулись и поняли, что пора заканчивать эту викторину. И с прапорщиком всё понятно. На хапок его не возьмёшь. Пусть местные спецы сами с ним плотно работают. А брать надо. Обурел совсем, прапорюга. Ещё насмехается… Победитель хренов…

И всё же Фёдор Константинович решил продолжить беседу и неожиданно для всех спросил:

— Тимур, с Путиловым давно знаком?

— Около года в один спортзал ходим, — осторожно ответил прапорщик, не понимая, чего хочет этот генерал в штатском.

— Спорт — это хорошо. Слышал, ты сам боксом занимался?

— До армии выполнил КМС.

— А я вот ещё в институте мастера спорта сделал, — похвастался комитетчик.

— В каком весе? — сразу заинтересовался боксёр и сразу забыл, с кем разговаривает.

— До шестидесяти килограмм, — улыбнулся коллега-боксёр и спросил спокойно, как бы продолжая разговор про бокс:

— Что можешь сказать про Путилова?

— Он самбист. Мастер спорта, — удивлённо ответил спортсмен. При чём тут Путилов? Лучше бы про бокс поговорили…

— Это понятно. А как о человеке, что о самбисте скажешь?

Интересное дело. Один комитетчик спрашивает у арестованного прапорщика про другого сотрудника из своей же епархии. Очень захотелось спросить: «С какой целью интересуетесь, дядя?»

Но, Кантемиров решил не борзеть и постарался ответить честно:

— Умный, грамотный. Соображает быстро. Меня падать научил.

— Хорошо, — Фёдор Константинович кивнул прапорщику и повернулся к Потапову. — Можно уводить всех.

Образцово-показательный вывод заключенных повторился в обратном порядке. Генералы остались одни. Потапов обвёл москвичей взглядом — чего ещё желаете, гости дорогие?